Чтение онлайн

Девочки ушли, а мастер невольно погрузился в раздумья.

Сколько раз ловил он себя на мысли, что часто думает о прошлом времени: о том, как раньше жили люди, о чем мечтали, к чему стремились, и о том, что объединяло ту прошлую жизнь с этой. И та прошлая жизнь казалась ему лучше той, что окружала сейчас. Изучая историю, которую очень любил с детства, он находил, что все написанное в ней, далеко не всегда объективно, а порой – даже и противоречиво. Он много проводил времени в книгохранилищах, и его поражало:

насколько по-разному описывали авторы одни и те же события. И уж если современники часто не могли прийти к единому пониманию происходящего, то как тогда относиться к источникам различного временного происхождения? Он просматривал учебники истории различных периодов времени и приходил к выводу, что все написанное в них, имело скрытой целью воспитать и подготовить человека на исполнение определенной задачи, направить его мысли и действия в нужном направлении. В процессе своих размышлений он все больше убеждался, что народы очень часто использовались, как инструмент для исполнения чей-то сторонней воли, – далеко не всегда доброй. И как показывала история, исполнение ее приносило разорение народам и страдания простым людям. Часто он пытался беседовать на эту тему с преподавателями, но они чаще всего старались уклониться от подобных рассуждений, очевидно, опасаясь за свое место. У него не было возможности поделиться с кем-либо своими соображениями, и видно поэтому в нем все чаще звучали воспоминания отца. Максим знал, что отец ни за что не стал бы ему лгать, ибо ненавидел всякую ложь. Этого «добра», как он говорил, «хватало в мире и без него».

Ему было противно, что обман и лицедейство для многих стали нормой жизни. Он часто говорил:

«Люди должны хотя бы иногда говорить правду, и уж тем более, своим. Не ври друзьям и тем, кому доверяешь, чтобы не потерять их!.. И уж если не можешь не лгать совсем, – наставлял отец, – то не обманывай хотя бы самого себя. Этим ты, возможно, как-то убережешься». «Вранье, – убеждал отец, – лютый враг человека! Это, как самый опасный и убийственный вирус, как сама смерть, или даже хуже!»

Максим в тот момент не понимал, что может быть хуже смерти, но все же крепко запомнил слова отца. Многие годы спустя он стал кое-что осознавать; постепенно приходило понимание сказанного тогда, особенно после его знакомства с осужденным священником. И все чаще после подобных воспоминаний его прожигала мысль: «хорошо, что отец не дожил и не видит всего происходящего сейчас!»

В дверь тихонько постучали.

– Войдите, – властным тоном громко сказал мастер.

– Вы меня звали? Что-то нужно, Мастер? – приоткрыв дверь и не решаясь войти, любезно спросила администраторша. Лицо ее имело подобострастное выражение, а поза выражала готовность бежать служить хотя бы и на четвереньках.

– У вас что, даже чайника нет!? – грозно спросил мастер.

– Ну, почему же, нет? Поищем. Где-то должны быть в кладовой. А вообще, мы их давно уже не даем за ненадобностью; хотели уже выбросить… вы же знаете, всякое отступление от правил «счастливого стола» не приветствуется.

– Разумеется, знаю, – грубовато ответил он, – вам доложили уровень моих полномочий?!

– О, да! Конечно, господин!.. Простите, Мастер! – заискивающе пролепетала гостиничная тетя.

– Так вот, принесете мне чайник, сахар, чай и приборы на три персоны. Позже скажу, что еще. А теперь, ступайте! И позовите мне «этих».

Он удивился, с какой быстротой эта грузная тетка удалилась прочь, при этом мягко и без стука закрыв дверь.

«Хорошая школа, – подумал он, – видно, долго дрессировали».

За дверями послышалась возня. Кто-то пытался стучать в дверь.

Мастер открыл. В коридоре стояли два тряпичных тюка на тонких женских ногах. Это смотрелось довольно потешно.

– Мы не смогли открыть, у нас руки заняты, – пробормотала «старшая», с трудом протискивая в дверь огромный ворох самой различной женской одежды.

– Входите, – сказал он, – Можете пока разложиться со своим «барахлом» на кровати… но не думайте, что я позволю вам здесь устроить филиал бутика! Сейчас подберем все, что нужно, а остальное несите обратно.

– У вас не найдется ширмы? – робко спросила одна.

– Раздевайтесь здесь, – ухмыльнулся Максим, – нашли перед кем стыдиться.

Они покорно разделись и стали пред ним, ожидая приказаний. Он оценивающе осмотрел каждую. Они были еще довольно симпатичные и даже красивые внешне, однако, общую картину портило ощущение некой «не первой свежести». Ему нравилось смотреть на женские тела, хотя особой похотливой страсти в большинстве случаев это не вызывало. Чаще наоборот: вызывало чувство восхищения сама гармония линий и форм женского тела. И что он для себя открыл: несмотря на то, что все они были очень разные, и порой – даже очень разные… причем нельзя было сказать определенно, что «эта или та» была лучше или хуже. Каждая была со своей «изюминкой», была загадкой, которую хотелось, но невозможно было разгадать, и становилось понятно: для каждого мужчины находилась среди всех прочих, – та единственная и желанная, милая и прекрасная: своя раба и своя королева!

– Так, сказал мастер, – подберем вам белье, – для женщины это принципиально важно.

Девчонки дружно расхохотались. Уж им-то, гостиничным проституткам это было ведомо, как никому….

– Ну, что раскудахтались? Что тут смешно?

– Простите, Мастер, – пропищала «младшая», выхватывая из кучи тряпок красные кружевные трусики.

– А вот этого не сметь, никакого цветного белья! Только белое или черное, и не совсем открытое! Он выдернул тряпку из ее рук и в назидание довольно больно шлепнул по заду.

– Ой! – вскрикнула «меньшая», и с обидой надула губки. Вы, что, будете нас бить!? Мы думали, что вы не «такой»! Не как все!

– Я «такой», и могу не только бить! – грозно рыкнул он, – поэтому спорить и раздражать меня не советую!

Он сам отобрал для каждой предметы одежды и бросил им.

– Одевайтесь, – у нас еще много дел.

В дверь постучали, вошла горничная, толкая перед собой тележку.

– Вот все, что смогли для Вас найти, – робко сказала она. На тележке высилась горка из разных фруктов; здесь же были чайные приборы, электрический чайник и банка редкого китайского чая.

– Что-то еще? – спросила она.

– Спасибо, вы свободны, – сказал Максим, отпуская горничную. Он закурил. Размышляя о своих новых знакомых, он невольно сравнивал их с прежними подопечными, невольно ставших участниками его необычного эксперимента, который с недавнего времени он стал практиковать. Всех их объединяла абсолютная неготовность принять его правила, предложенные им не понятно зачем и с какой целью. Они были готовы к любым запросам и выходкам обычных клиентов, – порой самым необычным и безрассудным, но не выходящих за рамки их древней профессии. То, что предлагалось здесь, выглядело чем-то странным и даже подозрительным, что никак не вписывалось в их представления и ожидания. Для себя Мастер определил данную тактику, как «встряска мозга», и действительно, для многих, имевших с ним дело, это выглядело подобным образом. У одних это вызывало легкий шок, а другие – более смышленые и практичные, усматривали в этом шанс больше заработать. Но этих вторых, в скором времени настигало разочарование, и у них возникало острое желание побыстрее уйти, но хватка его была железной, и они были вынуждены оставаться «в гостях», пока их Мастер сам не отпускал.