Триумфатор
Шрифт:
«Усиление» у нас отработано. Собираем чемоданы, семьи Иванова и Кости – к родственникам, сами дружно садимся «на казарму» (оптом переезжаем жить в Бюро, ждем, не будет ли эксцессов, – обычно в первые сутки все и проявляется). Если первые сутки проходят спокойно, Лиза – в Питер к родичам, все остальные – ко мне на дачу.
В данный момент моя дача была занята, так что я быстренько обзвонил друзей семьи, нашел товарищей, которые в ближайшее время не собирались выезжать на лоно природы, и договорился о недельном гостеприимстве вне городской черты. А именно: в восемнадцати километрах от Москвы, на Вишняковских дачах, с видом на озеро Бисерово.
Мы оснастили свои квартиры камерами, собрали чемоданы и сутки бездельничали в Бюро. Сутки миновали: тишина. На исходе дня 4 сентября усадили Лизу на фирменный полуночный, убедились, что компания в купе вполне приличная: две питерские дамы в возрасте и интеллигентнейший древний академик, – и убыли на дачу.
Наверное, это было самое мудрое решение за последний квартал. Все лето мы вкалывали, как рабы на галерах, так что имеем право немного отдохнуть и расслабиться…
Глава 5
Управление «Л»
– Претензии ко мне есть?
– К вам?
– Ко мне, к управлению в целом…
– Нету.
– Нет уж, давай сразу определимся по всем скользким сторонам. Чтобы не было недосказанностей и затаенных обид.
– Да ну, какие обиды?
– А чего тогда в сторону смотришь?
Да просто бухой, вот и смотрю в сторону: пьяные глаза прячу, отворачиваюсь, чтобы не травить начальство выхлопом. Пока ехали до базы, на радостях хряпнули по чуть грамм с Собакиным и Разуваевым. Что характерно: у воров пузырь высосал сам на сам – и ни в одном глазу. А тут принял три по пятьдесят – и уехал так, что до генеральского кабинета смог добраться только с помощью Собакина. Видать, расслабился после страшного напряжения – не прошло даром многочасовое ожидание смерти…
– Да он пьян как свинья, – с готовностью настучал Собакин, излучая счастливую улыбку. – Мы тут по кустам ползали, штаны рвали, а он там с Прохором квасил.
– Неправда! – Я собрал волю в кулак и попробовал совладать с заплетающимся языком. – Вор с ментом – «квасить»? Если уж сдаешь – скажи как есть: по пути тяпнули чуток…
– Да то что пьян – бог с ним, это не беда, – махнул рукой Азаров. – Что я, не понимаю, что ли? А вот насчет «сдачи» – хотелось бы определиться. Давай сразу все обговорим, чтобы не было недомолвок и кривотолков.
– Не стоит, Иван Алексеевич, – уверенно возразил Собакин. – Он и так все прекрасно понимает.
– То есть ты по дороге все объяснил?
– Не объяснял и не собираюсь, – улыбка сползла с лица Собакина, и оно стало привычно хмурым. – Чего ему объяснять? Он опер. Этим все сказано.
– И что с того, что он опер?
– Ну, понимаете… Вот вы всю жизнь на командных должностях…
– Гриша, ты что, решил меня ликбезом развлечь? – Азаров недовольно поморщился.
– Ни в коем случае! Просто специфика такова, что…
– Так, а вот это – не надо, – Азаров решительно выставил ладонь вперед, как бы загораживаясь от доводов Собакина. – Я тут не совсем с неба упал, так что насчет «особой касты» и всего прочего – не надо.
– Да я и не собирался…
– Давай попроще. Если человек выбрал профессию, которая состоит в постоянном распутывании чужих интриг и плетении своих, он должен быть готов к тому, что в любой момент может сам стать жертвой интриги. Ты это хотел сказать?
– Это вот так – «попроще»? – Собакин почесал затылок. – Ну, в принципе – в общих чертах…
– Ну вот и не прав ты, Гриша.
– Почему?
– Потому. Кем бы ни был он по профессии… – Азаров кивнул в мою сторону.
– …он в первую очередь – человек. Со всеми присущими человеку слабостями. Вот поэтому мы с тобой сейчас все быстренько ему объясним. Чтобы не было обид и недомолвок.
– Да ну, какие обиды! – нарочито бодренько выдавил я, желая как можно быстрее покинуть кабинет.
– А ты вообще молчи! – неожиданно осерчал Азаров. – Тоже мне, мастер хренов – дал облапошить себя, как последний… эээ… черт, даже и не знаю, с кем сравнить! Короче, как последний везде!
– Просто ситуация так сложилась, – осторожно заступился за меня Собакин. – Любой из нас мог оказаться на его месте. Ну а в итоге – все ведь срослось, верно?
– «Срослось»! – язвительно пробурчал Азаров. – Просто повезло, вот и «срослось». Не подбери ханыги шарики, нам бы осталось только труп опознать. Если бы было что опознавать…
– Ну работа у нас такая, – Собакин развел руками. – Всякое может случиться: на войне как на войне. И, кстати, мы ведь учитывали подобный вариант, просто здесь ситуация немного…
– Короче, – Азаров жестом остановил Собакина и кивнул мне: – Соберись. Я в двух словах, простенько растолкую насчет вот этих «вариантов» и почему, вообще, тебя не поставили в известность…
Если дословно цитировать генеральские «простенько» и «в двух словах», это будет долго и нудно. Так что давайте я вам скажу самую суть, и мы побежим дальше.
В общем-то прав Собакин – объяснять необязательно. Я давно сам все понял, работа у меня такая.
Насчет «не поставили в известность» – это дважды два: воры – публика опытная и очень чуткая, любую подставу вычислят на раз. Желательно, чтобы человек, попавший в орбиту их интересов, вел себя обыденно и естественно. Другими словами, лучше ему не знать, что его «ведут» и могут в любой момент «принять».
Это я к тому, что Азаров и Собакин прекрасно знали, что сразу после сдачи воры «пробили» меня через родное министерство и устроили мышку-наружку при помощи наймитов-ренегатов – бывших оперов, работающих в частном детективном агентстве.
Честно говоря, не ожидал. Косность, ограниченность мышления – как хотите назовите, но, будучи в контрах с ворами, я все это время ждал типично блатной расправы (типа, шило в почку – в толпе) и был готов к этому. А насчет профессионально организованной «выводки» как-то даже и не подумал.