Чтение онлайн

— Их повесили до смерти?

— Нет, конечно, — ответил войт бесстрастно.

— А докуда?

Войт задумался, посмотрел на небо, уже темнеющее, только красный закат окрашивает верхушки домов. Проговорил медленно:

— До сухости.

— А что это?

Мрак пихнул Таргитая, но войт ответил неспешно:

— Еще день-два. Пройдет дождь, все подсохнет, тогда и отвяжем.

Таргитай ахнул:

— Они ж загибнут!.. За что такая кара?

Мрак тащил Таргитая к лестнице, все как у дрягвы, только что не на болоте, Таргитай упирался, как коза, которую тащат на базар. Войт ответил равнодушно:

— Это не кара.

— А что?

— Так наши боги велят.

Таргитай покраснел от гнева. Мрак опасался, что дурак заорет, что он сам бог, ему никакие здешние деревяшки не указ, но Таргитай все же смолчал, не стал напрасно состязаться с чужим богом, или постеснялся, только спросил:

— Почему?

Войт подумал, развел руками:

— Не знаю.

— Тогда надо отпустить.

— Нет, — ответил войт серьезно. — Боги рассердятся.

Таргитай скрипнул зубами, Мрак пихнул его в спину. Лестница скрипела и раскачивалась под могучим телом тоже лесного человека, но из другого лесного племени, очень другого... Мрак развел руками, улыбнулся войту. Добрый дударь редко когда сердился даже чуточку, а сейчас вон затрясло всего.

Лицо войта было бесстрастным, глаза не двигались. Он показался бы слепым, если бы не ощущение, что видит даже лучше их всех, вместе взятых. Мрак поднялся вслед за Таргитаем в хижину. Внутри чисто, сухо, стол и широкие лавки, они же лежанки, охапки сухой травы. Воздух тоже сухой, словно здесь нарочито все высушивали.

— Здесь нам постелили? Здесь и дождемся утра. И не твое собачье дело как у них и что. Говорю тебе еще раз, будь хоть трижды богом. В чужую боговню со своим камнем не ходят... Я говорю, в чужой храм свой жертвенник не носят!

Пристыженный Таргитай, так о нем подумали, повесил голову. Не нужны ему никакие жертвы. Разве что его песни поют, но какие это жертвы, если поют не из-под палки? И никаких девок по весне ему топить не надо, пусть Мрак не дразнится. И летом тоже не надо. И даже на осень, когда ждут урожай, пусть не топят...

Мрак походил, пощупал стены, даже потряс, остался доволен хрупкостью, Если надо будет бежать, то прорвутся в любую сторону. Олег прилип к единственному окошку, рассматривал странную деревню, а Таргитай впервые не лег, послонялся и снова полез вниз по лестнице.

Олег и Мрак видели, как певец растерянно огляделся, потом побрел к ближайшим деревьям. Везде на диво чисто, словно гигантская поляна выметена, пришлось брести к дальним деревьям. Выбрался обратно почти сразу, за спиной такая вязанка хвороста, словно за все годы никто сухие ветви не собирал, копились столетиями.

Когда он добрался до их домика на курьих лапках из осин, Мрак вытащил кисет с огнивом, в его ладонях появились трут и кремень. Едва приготовился прыгнуть вниз, Олег поспешно ухватил за руку:

— Погоди, не слезай!

— Ну, что еще?

— Ты не заметил, что нет следов костра?

Мрак огляделся, насколько позволяли стены. Да, это не совсем по-людски, но здесь этой нелюдскости, как в лесу деревьев, эта затерялась подобно листу на березе.

— Заваливают, — предположил он.

— Но следы? Пепел, зола?.. Черные угольки?

— Может быть, выметают? — предположил Мрак, но сам видел, что такую тяжкую работу не заставит делать ни один бог, его тут же сменят на другого. — Нет, не то...

— Здесь какой-то запрет на огонь, — сказал Олег возбужденно. — Пока погоди... Надо разобраться. Не хотелось бы нарушать их ритуалы.

— Да мы всю деревню разнесем!

— Это легко, — согласился Олег, — но ты ведь хочешь их помощи?

Внизу Таргитай сбросил хворост на землю, обиженно топтался, задирал голову. Мрак высунулся, злорадно показал ему что-то из трех пальцев, ядовито поинтересовался:

— Что, впервые не из-под палки собрался поработать, а тебе говорят, полежи?

— Мрак, кушать хочется, — пожаловался Таргитай.

— Да? С чего бы... Ладно, быстренько собери этот хворост, бегом отнеси обратно. И положи так же, как там было. Олег говорит, что это очень важно. Запомнил, как какая веточка лежала? Иначе такой ливень будет, что град с мой кулак покажется горохом.

Таргитай побледнел, золотистые волосы на миг показались Мраку сразу поседевшими от горя. В невинных синих глазах вспыхнуло отчаяние, неужто снова придется тащиться к далеким деревьям, хотя могучий волхв мог бы подтащить поближе весь лес, но почему-то так редко пользуется волхованием.

— Ладно, лезь сюда, — сжалился Мрак. — Сырым жратаньки будешь. Богу все можно.

— Мрак...

— Ну, ладно, не сырым, — сообщил Мрак, чувствуя себя, как бог, великодушным. — У нас есть еще жареное мясо, пара вяленых рыбин. Не бог весть какая еда, но ведь какой бог...

Двое суток ждали возвращения вождя, и двое суток несчастные висели вниз головой. Один умер, его отвязали и унесли в лес, где закопали. Остальные четверо вытягивались под своим весом все больше. Почему-то им не давали ни есть, ни пить.

Таргитай стонал от жалости, даже попробовал подговорить Мрака отвязать ночью, пусть убегут. Мрак возразил: а куда убегут? Их племя здесь. Вне племени каждый умирает. Это им повезло, уцелели. А эти и так едва живы...

Великий вождь племени, в котором было едва три десятка взрослых, пришел с великой охоты к концу второго дня. С ним были двое подростков, явно помощники. Все трое несли по большой корзине из прутьев, откуда торчали пучки кореньев, связки странной белесой травы, молодой завязи папоротников.