Троллинг Гермионы
Шрифт:
«Ну, до дна!» — сказала она и подняла свою чашку. Малфой сделал то же самое, и она могла поклясться, что видела, как он ухмыльнулся, когда чашка закрыла его рот.
Она поднесла чашку к губам и откинула голову назад, выливая содержимое в рот, и едва не застонала от мерзкой комковатой жидкости во рту,
На вкус это была грязь, плесень и сопли, но она взяла себя в руки и проглотила, слегка поперхнувшись. Она подняла заплаканные глаза на Малфоя, который не сделал и глотка.
даже глотка из своей чашки.
«Ты даже не собираешься попробовать свой?» — спросила она.
«Нет, Грейнджер, точно не буду», — с насмешкой ответил он, отставляя чашку в сторону. Однако в его глазах было что-то такое, может быть, ожидание?
Пока он пристально наблюдал за ней, она чувствовала, как зелье бурлит в животе, бурлит и ворчит, и от этого её тошнило.
Ощущение пузырьков стало распространяться от живота к рукам, ногам и голове, и она застонала, схватившись за живот.
Затем она почувствовала, что начинает вытягиваться, становясь выше, её глаза сначала сравнялись с подбородком Малфоя, а потом с его глазами, затем она смутилась.
Она заметила, что продолжает расти, быстро превышая рост Малфоя и продолжая расти. Когда она наконец остановилась, то стала возвышаться над ним, и, по ее мнению.
ее рост приближался к 11 футам. Мантия теперь едва прикрывала её задницу, а швы напряглись.
Глава 2
«Что происходит!» — в панике воскликнула она, когда ее кожа начала пузыриться и она еще больше изменилась.
«Профессор, кажется, что-то не так!» — воскликнула она, и профессор Слизнорт поднял голову и увидел ее.
«О боже, да, определенно!» воскликнул Слизнорт, уставившись на гротескно большую девушку: «Что вы сделали со своей зельеварней?» — спросил он встревоженно.
«Я не знаю!» — закричала она, ее голос сорвался на низкий гравийный звук.
Профессор Слизнорт встряхнулся и сказал: «Иди сюда, девочка, быстро в мой кабинет!» и открыл дверь в боковой части класса,
«Все остальные, урок на сегодня окончен!» и, отмахнувшись от них, выпроводил их за дверь,
Гермиона шла по направлению к кабинету, теперь уже очень неловко держась на ногах, но её превращение не прекращалось, как и всё остальное,
Её кожа стала сероватой и пятнистой, а сама она стала толще, ноги раздулись, как маленькие стволы деревьев, живот начал набирать килограммы.
Ей пришлось протиснуться в маленькую дверь, и, оказавшись внутри, она увидела, что ее руки стали больше, а пальцы длиннее.
Она увидела, что ее ноги начинают увеличиваться, а туфли и носки быстро разлетаются на мелкие кусочки, пальцы на ногах начинают срастаться, пока у нее не остается только два больших пальца.
два больших. Она почувствовала щекотку на плечах и поняла, что почти все ее волосы выпали, остались лишь отдельные пряди.
Затем ее уши увеличились вдвое, нос немного раздулся, а зубы стали неровными и неровными.
«Что происходит?» — ворчит она низким рокочущим голосом и удивленно прикрывает рот огромными ладонями.
«Почему это звучит смешно?» — паника начинает овладевать ею, когда она понимает, что теряет словарный запас. Ее живот снова начал раздуваться, и
Вскоре ее рубашка и мантия распахнулись, обнажив большой серый живот. Грудь тоже вздыбилась, но вместо упругой и подтянутой, как раньше.
они стали большими и раздутыми, размером с арбуз, и свисали вниз, упираясь в ее новое брюхо. Ее задница тоже раздулась, превратившись в две большие толстые подушки, на которых она могла сидеть.
Одежда на ней висела клочьями, обнажая ее новое тело, и она вертелась по маленькой комнате, пока не нашла зеркало, в котором могла рассмотреть себя.
Она задохнулась, но звук получился скорее похожим на хрюканье, а когда она увидела себя в зеркале, то поняла, что теперь она — большой уродливый тролль, такой же, как тот.
которого они победили шесть лет назад. Вопль отчаяния, который она хотела издать, вырвался наружу в виде громкого рева, полного страдания.
Она вгляделась в себя: ее рост достигал одиннадцати футов, ноги были похожи на древесные стволы с двумя огромными пальцами, руки стали длиннее, а кисти — огромными.
У нее был огромный живот, а груди стали огромными обвисшими дынями. Ее голова теперь казалась маленькой на фоне ее тела,
Уши торчали в разные стороны, большие и круглые, нижняя губа распухла, немного отвисла и придавала ей довольно глупое выражение.
Профессор Слизнорт наконец ворвался в комнату и, увидев ее, застыл на месте, его челюсть упала на пол.
«Клянусь бородой Мерлина…», — произнес он, — «Грейнджер, что ты сделала?», — спросил он с явно встревоженным выражением на лице.
Гермиона повернулась к нему, натыкаясь на окружающие предметы и разрушая некоторые из них, её новый рост и обхват были для неё непривычны.
«Не знаю!» — крикнула она своим новым звенящим голосом, — «Я права! Всегда!» — продолжала она, отчаянно пытаясь вымолвить слова, которых уже просто не было.
«У меня проблемы, я тяжело говорю», — повторила она, и на ее лице отразилась сосредоточенность.
«О нет, нехорошо», — пробормотал Слизнорт. «Похоже, пострадало не только ваше тело, но и часть вашего разума», — сказал он.
«Можете ли вы сказать мне свое имя и дом?» — спросил он, глядя на нее сверху вниз.
«Я Герми… Хемррр… Герми Грангрр, Грри… Грюфнррр», — ответила она, искажая слова хрюкающими и рычащими звуками.
«Я Герми Грррр!» — повторила она громче, паника и страх перешли в гнев, она взмахнула рукой и разнесла стол профессора Слизнорта в щепки.