Чтение онлайн

– Как при смерти? – тут уже оторопь взяла Чучо. – Еще вчера был жив и здоров!

– Разве ты не знаешь, что твой приятель уже двадцать лет употребляет тинную бормотуху? Считай, что печени у него больше нет! – тут Томас вытащила специально приготовленную медицинскую газету, на одной из страниц которой были размещены фотографии пораженной циррозом печени.

«Пожалуй, это будет пострашнее оторванных рук и ног Человеков, которые печатают в северной желтой прессе», – подумала Чучо и жалобно спросила:

– Что же теперь делать?

– Диета, поможет только диета! Никакой бормотухи не пить и не варить! – притворно вздохнула довольная ходом дела Томас. – И еще – Тибетский чай из помола костей диких животных.

Отчаявшись сразу, Чучо опустила уши с хвостом и внимала каждому слову хитрой старой троллихи. И эти слова штабелями укладывались у нее в голове, прямо возле ушей. При этом ей, как всякому наивному созданию, даже не приходило в голову, что пожилые тролли могут обманывать, ведь Перес никогда не врала. Причем мысль о том, что производитель бормотухи не будет пить свое варево, казалась ей в данный момент очень-очень логичной.

***

На следующий день, Чучо вместо стихов дала объявление в главную Зеленецкую газету: «Куплю Тибетский чай из помола костей диких животных за мурзики или за бормотуху. Из помола костей домашних животных не подойдет. Чучо. Адрес: тупик главной дороги, высокий холм под тройной сосной, валун справа по часовой стрелке». Фразу «Из помола костей домашних животных не подойдет» троллиха добавила специально, чтобы ее никто не обманул.

Жители Зеленецкого леса с большим изумлением прочитали это объявление в утренней газете и пожали плечами: «Эти городские – вообще очень странные тролли». А Томас, сидя с другими лесными троллихами под последним осенним солнышком, говорила: «У них не все дома, у обоих. Я вас предупреждаю: не пейте их тинную бормотуху!»

Худоша об объявлении узнал от Андрея, который пришел и с самым серьезным видом спросил:

– Собачьи кости перемолотые подойдут? Зеленецкие, не Тибетские?

Тут-то тролль и понял, что дело нечисто, но не мог пропустить момент и не отпустить хорошую шутку. Худоша зачерпнул старым медным чайником изрядное количество тинной бормотухи и крикнул в левую по часовой стрелке стену:

– Чучо, заходи пить вкусный Тибетский чай из помола костей диких животных!

Но троллиха пить чай не захотела, всей душой радея за то, чтобы все лекарство досталось Худоше. Она искренне радовалась, что теперь ее приятель не умрет.

– Томас, заходи пить вкусный Тибетский чай! – стукнул тролль в правую по часовой стрелке стену своего убежища.

Но где там! Томас уже бежала на Зеленецкую площадь рассказывать всем, что Худоша пьет Тибетский чай из помола костей диких животных.

Абсолютно всех троллей Зеленецкого леса распирало любопытство попробовать диковинный чай, и в тупик главной дороги потянулась целая вереница гостей.

Каждому новому гостю, стоило ему только просунуть пятачок в убежище Худоши, на редкость гостеприимный хозяин театрально, на весь холм провозглашал:

– Не хотите ли отведать Тибетского чаю? – и наливал из чайника по несколько глотков тинной бормотухи.

Гости сразу соображали, чем их угощают, и вскоре на холме образовалось целое гулянье – пели ромалы, испив по паре глоточков, загогулистые коленца выписывал Андрей со своей ездовой собакой, накушавшись «чаю» больше всех. Старый Михей забрался на сосну и размахивал там своей шапкой-ушанкой, приветствуя вновь прибывших. А заветный чай все не заканчивался.

Когда Чучо и Томас одновременно пришла в головы мысль посмотреть, что творится на улице, то одна с радостью поняла, что Худоше еще жить и жить, а вторая с превеликой досадой сообразила, что теперь у конкурента отбоя не будет от бормотушников.

В Зеленецком лесу наступала зима. Это обстоятельство пришло в жизнь двух троллей совершенно неожиданно.

Невзирая на то, что Чучо могла разглядеть и знала наперечет все кратеры на Лунной поверхности, трехмесячное осеннее умирание окружающей природы даже не наводило ее на мысль заниматься тем, что являлось обязанностью порядочных зеленецких троллих при подготовке к зиме. Как я и рассказывала ранее, Чучо была родом из северных земель с холодным дождливым летом и снежной, слякотной и, в основном, теплой зимой. Поэтому считалось нормальным три месяца с трогательной слезой на глазах наблюдать, как листья на носиковых деревьях сначала желтеют, потом краснеют, затем опадают и уже на земле буреют. Здравый смысл при этом глубоко спал, и жизнь мирно протекала в созерцании уже совершенно бесстыдно раздетого леса.

Худоша, родившийся в Зеленецком лесу, также имел нрав, отличный от своих собратьев-земляков. Иногда на него нападали приступы деловитейшей хозяйственности, когда он рыл пятачком чебатошку, собирал орехи и запасал их на зиму. Но вскоре он мог просто-напросто забыться и подъесть запасы в один присест или даже еще интереснее: скормить всё Чучо. При этом, видимо, предполагалось, что новые клубни чебатошки и орехи выпадут вместе со снегом.

Собственно, от Чучо Худошу отличало некоторое осознание того, что зима когда-нибудь придет (неизвестно когда), но при этом тролль собирался применить свои самые надежные и безотказные средства – зимнюю спячку, которая обеспечивала невообразимый уровень экономии несъеденных припасов, и тинную бормотуху, которая веселила в редкие случаи просыпания. За свои высокоэкономичные зимовки Худоша и получил свое прозвище.

***

И вот однажды тролль проснулся с утра пораньше и обнаружил, что писклявые заморыши, обычно сидящие на потолке, исчезли, что однозначно указывало на то, что не за горами сильные заморозки. Эту примету знают в Зеленецком лесу даже маленькие троллята, у которых еще не выросли бивни.

По утрам Худоша всегда был смурной – до того, как натирал до блеска свои бивни и первого глотка тинной бормотухи. То есть на душе не было никакого желания шевелить копытцами и чем-то сосредоточенно заниматься. Чучо всегда нутром чувствовала настроение приятеля и не беспокоила его до заката солнца.

В этот день тролль выглянул наружу и увидел, что все носиковые деревья покрылись инеем – это был второй тревожный звоночек, предупреждающий о наступлении зимы. Затем Худоша почувствовал холод, от которого не защищала мягкая шелковистая шерстка.

За несколько часов до вышеописанных событий, Чучо, которая вставала намного раньше приятеля, пошла умыть свой пятачок и пару часов наблюдала за льдинками в тазике для умывания.

Итак, ситуация наисерьезнейшая: наступала зима, прямо на хвост, прямо на Чучин пятачок, прямо на Худошины блестяще-белые бивни.