Чтение онлайн

Музыка зазвучала громче. Странная музыка, в которой слышались какие-то струнные и духовые инструменты. Он остановился у входа в хижину, чтобы послушать. Музыка оборвалась. Чей-то голос спросил:

– Разве ты не будешь разговаривать с Обитателем паутины?

– Сегодня не буду, – ответил Луис и обернулся. Голос был похож на детский, с некоторым коверканьем звуков. К вечеру опустился туман, но ночи на Кольце были достаточно светлыми, и можно будет хоть что-нибудь различить, подумал Луис.

– Может, ты покажешься, чтобы я тебя увидел?

Из низкого кустарника вышло существо, какое может присниться в кошмарном сне. Тело покрывали прямые гладкие волосы цвета ночи. Большие лопатообразные зубы сверкнули в какой-то преувеличенной улыбке. Длинные руки, большущие кисти, одна из которых сжимала миниатюрную арфу.

Возможно, это был гул мужского пола, но килт не позволял точно определить пол. Почти безволосое лицо, плоская грудь: перед Луисом стоял ребенок – то ли мальчик, то ли девочка.

– Хороший у тебя килт, – заметил Луис.

– Хороший у тебя заплечный мешок. Изделия ткачей ценятся по всей долине реки Шенти.

Луис знал об этом: он видел изделия ткачей в десятках тысяч миль отсюда вниз по течению. Он спросил:

– Ты охраняешь безопасность ткачей?

– Безо?..

– Охраняешь ночью их владения?

– Да, мы останавливаем воров.

– Но тебе не платят за обычные… э-э-э…

Вместо ответа – существовало ли подходящее слово, означающее избавление от мусора и отбросов плюс похоронную службу? – ребенок начал дуть в рукоятку своей арфочки, в то время как пальчики его бегали по отверстиям и перебирали струны. Он сыграл мелодию на гудящем флейтой и звенящем струнами инструменте, после чего, держа его на вытянутых руках, спросил:

– У вас есть для него название?

– Незаконное дитя арфы и казу. Казарфа?

– Значит, меня зовут Казарфа, – заключил гул-ребенок. – А тебя зовут Луис By?

– Откуда…

– Мы знаем, что это ты вскипятил океан, вон там, – Казарфа показала рукой направление. – Ты исчез на сорок один фалан, а мы обнаружили тебя здесь.

– Казарфа, у тебя поразительные способности узнавать новости на таком огромном расстоянии. Как тебе это удается?

Луис не ждал ответа на свой вопрос. У гулов свои секреты.

– Солнечный свет и зеркала, – пояснила Казарфа. – Обитатель паутины когда-то был твоим другом?

– Не другом, а союзником. Это непросто объяснить.

Гоминид с заостренным личиком изучающе смотрел на человека. Луис старался не обращать внимание на зловонное дыхание поедателя мертвечины. Ребенок спросил:

– А ты бы поговорил с моим отцом?

– Возможно. Сколько тебе?

– Почти сорок фаланов.

Значит, десять лет.

– А твоему отцу сколько?

– Сто пятьдесят.

– Если перевести на фаланы, мне около тысячи, – сказал Луис By.

Он решил, что ребенок был слишком увлечен разговором, чтобы что-нибудь заметить. Отвлекающий маневр? Может, разговор подслушивает его отец? Гм, как же тогда сказать ему? И следует ли это делать?

– Обитатель паутины, большая кошка, два Строителя Городов и я. Мы спасли все, что есть под Аркой.

Казарфа ничего не сказала. Среди бродяг и путешественников, должно быть, частенько встречаются большие лгуны и хвастуны, подумал Луис и вслух добавил:

– У нас был план действий. Но при этом погибло бы какое-то количество… нет, множество тех, кого мы пытались спасти. Я виноват ничуть не меньше, чем Обитатель паутины, которого считал виноватым и возненавидел за это. Теперь я выяснил, что Обитатель паутины спас гораздо больше народу, чем я полагал.

– Тогда ты должен поблагодарить его. И извиниться?

– Я так и сделал, Казарфа. Послушай, думаю, мы еще поговорим с тобой, но я принадлежу к расе, которая нуждается во сне. Если твой отец захочет поговорить со мной, то сумеет меня отыскать.

Луис опустился на колени, чтобы войти в плетеную хижину.

– Остался ли от этого неприятный привкус?

Луис засмеялся. Да, гулу конечно все прекрасно известно о неприятном вкусе и привкусе! Но этот голос принадлежал не Казарфе. Луис снова вышел из хижины:

– Да.

– И все-таки ты проглотил то, что должен был проглотить. Теперь Обитатель паутины должен решить сам. Важный союз, нарушение этических принципов – значит, тебе уже исполнилось тысяча фаланов? А сколько Обитателю паутины?

– Даже при мысли об этом у меня кружится голова.

Ребенок уселся, скрестив ноги, и тихо наигрывал мелодию, аккомпанируя голосу, раздававшемуся ниоткуда. Голос взрослого продолжал:

– Мы живем около двухсот фаланов. Если только недоразумение обошлось вам в сорок или пятьдесят фаланов, должно быть, отношения стоят того, чтобы их наладить.

– О, Строители Городов были беженцами, и Чмии нисколько не беспокоит чья-то гибель! Но я по-прежнему чувствую себя виноватым. Я дал согласие. Я считал, что мы погубили одних, чтобы спасти всех остальных.

– Не расстраивайся так.

– Ладно.

Он не мог попросить даже гулов принять во внимание число пострадавших. Никто, находясь в здравом рассудке, не сможет осознать это. Мир-Кольцо населяют гоминиды различной степени разумности, занимая все мыслимые экологические ниши. Скот, выдры, летучие мыши-вампиры, гиены, ястребы… Их число достигает приблизительно тридцати триллионов, при маргинальной ошибке больше всего известного космоса.

Мы можем спасти большинство из них. Мы сгенерируем солнечный свет и повернем его на поверхность Кольца, чтобы обеспечить нагретое водородное топливо для нескольких реактивных двигателей высоты, повторно смонтированных на краевых стенах. Пятнадцать сотен биллионов. Тысяча пятьсот биллионов погибнут в огне и под воздействием радиации. Они бы все равно погибли. Мы спасем в двадцать раз больше

Но усовершенствованные, адаптируемые программы Лучше Всех Спрятанного добились поразительно точного контроля над струей плазмы, размером превосходящей целые миры. Лучше Всех Спрятанный не погубил тысячи пятисот биллионов жизней. Не погубил. И тем не менее Луис By согласился с тем, что им придется погибнуть.