Чтение онлайн

— Подождите. Вот что. Я хочу, чтобы вы поняли одно, дядечка…

— Да?

— Я действительно не знаю, где… спички. Вы можете полить меня кислотой и обколоть наркотиками, но сказать этого я вам не смогу. Потому что не знаю. Вы поняли? Это и есть моя страховка.

Трубка помолчала. Потом оттуда послышалось:

— Разумно.

— Я старалась.

— А вам не страшно, барышня?

— Страшно. Но хорошие деньги без риска не бывают. Без серьезного риска. Не так?

— М-да… Какая молодежь выросла… Я хочу спросить…

— Да?

— Девочка… Ты балуешься… со спичками?

— Разве по разговору не ясно, что нет?

— Значит, я ошибся. Старею.

«Да ты полный псих и кретин, по тебе дурдом давно слезами умылся, тебя, козла, вязать нужно к койке накрепко, а еще лучше — шею свернуть, чтобы уж насовсем…» — промелькнуло у Али, но вслух она произнесла:

— Старость — не радость, — и с удивлением подумала, что вышло у нее достаточно насмешливо.

— До старости еще дожить нужно, — жестко просипело в трубке. — Дожить. — Голос стал деловым и жестким. — Итак, как теперь выражаются, забиваем стрелку?

Не гнать! Думай, девочка, думай! Нужно выиграть время! Ну да, ду-май…

— Мне нужно подумать.

— Как долго?

— Пятнадцать — двадцать минут.

— Хорошо. Я перезвоню через пятнадцать.

— Через двадцать.

— Через двадцать. Да, барышня… Мне жаль, что я вас принял за… Действительно, жаль.

— Жалость — сестра любви, — неожиданно вырвалось у Али.

Трубка забулькала сиплым смехом, потом послышались гудки отбоя.

— Уф. — Аля перевела дыхание. — Налей еще воды. А лучше… лучше… Лучше пойдем в ванную…

— Зачем?

— Затем.

Девушка запустила душ, подхватила несколько капель на ладонь, плеснула себе в лицо.

— Ну как, Настя?

— Сильна!

— Что, правда?

— Я вообще удивлена сверх всякой меры… Знаешь, это гены.

— Гены?

— Ну да. Характер.

— Жизнь у меня была спартанская, вот и характер.

— Нет, Алька. Понимаешь… Ты на агрессию отвечаешь еще большей агрессией…

— Да ты что? На самом деле я чуть со страху не уписалась. Это звонил тот дегенерат, что девчонке шею свернул за просто так!

— Ладно. Вот выберемся из этой бодяги, и твоим прошлым я займусь сама, — резюмировала Настя.

— Вот именно. Если выберемся.

— В душ забрались — опасаешься прослушки?

— Ну да.

— А откуда ты…

— Да брось! Каждое второе кино про шпионов, а каждое первое — про бандитов. Тут и дура просечет.

— Так они же в квартире не были…

— Ну и что? Я как-то видела — направляют такой лучик на стекло…

— Алька… Мой Женька разбирается в аппаратуре — работа такая; то, о чем ты говоришь, — лазерный луч, считывающий колебания оконных стекол. Это очень дорогая аппаратура. Очень.

— А у этих бандитов денег, я думаю, немерено. Я догадалась, что было в рюкзачке.

— Вы что-то говорили о спичках…

— Ну. Это он так наркотики решил обозвать.

— Погоди-погоди… То есть он сразу предложил назвать одно другим?

— Ну. Мало ли кто подключится к линии…

— Слушай… А ведь это называется — залегендировать.

— Как?

— Кагэбист этот твой псих со шрамом. Они все, работавшие на контору, малость того: легендируют все, что нужно и не нужно. От греха. Школа.

— А ты-то это откуда знаешь?

— Да у Женьки моего на фирме отдел собственной безопасности из них и состоит. — Настя поморщила лоб. — А в ванную пошли правильно. Лазер они вряд ли уже приспособили, но все может быть. А скорее всего… Карташев, он у Жени работает, говорил как-то, что любой телефон, даже если в него никакие прибамбасы не установлены, может работать как подслушивающее устройство: там ведь мембрана есть, нужно только подключиться через узел… А я — дура. Надо было сотовый из дому захватить. Только… Кто ж знал, что такая бодяга завернется…

— Ладно, Насть. У нас есть пятнадцать минут, нужно решить, что делать.

— Женьке звонить.

— Если у них такие деньги — а в сумку, по самым скромным прикидкам, героина влезет на пол-лимона, а если кокаин — так и вообще на лимон… Если у них такие деньги, то и возможности — о-го-го. Не дадут они нам прозвониться. И из квартиры выйти не дадут. Только… Только я одно поняла: этот Сиплый прокололся, крупно прокололся, и вряд ли кому-то из тех, кто над ним, это понравится…

— А может, он — главный.

— Может. Только если у него и нет шефа, то есть партнер или партнеры, которые такую ошибку могут не простить. Поэтому он будет действовать сам, через людей, которые подчиняются лично ему и больше никому. Значит, есть шанс.

— Какой?

— Прорваться. Здесь мы в капкане, Сиплый не соврал. Нам нужно убираться из этой квартиры.

— Выходить на оперативный простор?

— Ну да. Хотя бы до ближайшего телефона, а лучше — до конторы твоего мужа.

Настька, ты же умница, ну придумай что-нибудь! У меня уже бестолковка совсем не работает на отдачу!

— Голова, дорогая подруга, дана женщине для того, чтобы на ней причесон делать.

А мы все время используем ее не по назначению.

— Жизнь такая.

— Ну тогда давай думать.

Ворон оклемался полностью только через день. К обеду. Он лежал на диванчике расслабленно, чувствуя на сомкнутых ресницах любое движение воздуха, словно заново переживая рожденные белым порошком грезы. Если бы… Если бы можно было не возвращаться в этот мир и жить там… Но там жить нельзя, там можно только подыхать. Обманка. Этим хорошо оттянуться, но увлекаться нельзя: постепенно превратишься в скрюченного трясущегося доходягу, которого бросает в жар и холод при одной мысли о ширеве…