Чтение онлайн

Прибой делает жизнь и смерть равноценными. Отсюда, из морской пыли, взошли на землю боги - чтобы создать этот мир, феи - чтобы вдохнуть в него душу, и люди, в чьих сердцах ритмы прибоя звучат и поныне. Сюда, на берег океана принес Хайяк покаянье в смерти Бальмгрима...

Так говорят предания.

– Ти-инчи-и!

Тинч остановился. Покусывая губы, смотрел, как, кубарем скатившись с дюны, взрывая башмаками песок, спешит к нему Таппи.

Несколько минут назад Тинч, пользуясь суматохой, попросил малыша отомкнуть входную дверь, незаметно выскользнул наружу и немедленно зашагал в сторону моря. На подоконнике у лежанки он заранее оставил плату за ночлег - несколько серебряных монеток с отверстием посередине - "жерновков", как называют их в Тагр-коссе.

Именно эти деньги зажаты были теперь в кулачке догонявшего его малыша.

– Тинчи! Папа сказал, что если ты будешь бросаться деньгами, отец тебе дома, верно, здорово всыплет. А ещё он велел сказать, что у нас, деньков так через десять, можно будет хорошо заработать, и чтоб ты, если не остаёшься сам, послал бы кого с дороги... А мама передала припас на дорогу. Здесь рыба, хлеб, картошка... Хлеба маловато, правда, мука почти кончилась. Да-а, - махнул рукой Таппи, - до Коугчара недалёко, а в городе - не то, что у нас, всего хватает.

Тинч запихнул в объемистый карман куртки что-то угловатое, тёплое, бережно завернутое в холстинку. Выбрал из монет одну:

– Повесишь за шнурок на шею... Чего это ты? Ну, вот!
– прибавил он, заметив, что губы у малыша поползли одна наискосок другой, а большие удивленные глаза заморгали чаще обычного.

– Тинчи, а ты насовсем уходишь?

– О-ах!
– выдохнул Тинч и задумался.
– Может, вернусь ещё... А ты не ошибся? Отец твой так и сказал: "полк Даурадеса"?

– Так и сказал: "полк Даурдеса"...

– Надо говорить не "Даурдес", а "Даурадес", - поправил Тинч.
– Это старинная фамилия. Ударение в начале и в конце.

– Ну да!
– махнул рукой Таппи.
– Он и удивился, что за имя такое, "Даура-Дес" - "Железная Лапа"... Ой, - спохватился малыш, - там келлангийские солдаты приехали! На папу кулаками замахиваются. Мне домой бежать нужно!

– Я приду, - сказал Тинч.
– Вот только... с кем надо повидаюсь и приду.

– С отцом?

– И с ним. Ты пока... маму береги как можешь, понял? Ну, будь здоров.

Они крепко обнялись, хлопнули друг друга по плечу и - разошлись каждый в свою сторону.

– Тинчи-и! А кто он, твой отец?

– Мой отец - каменщик! Мы с ним - работяги!

Не дойдя первой же дюны, Тинч в нерешительности замедлил шаги и прислушался.

Со стороны дома у дороги не долетало ни звука. Ни крика. Ни выстрела...

Тогда он расстегнул карман, в котором хранилась книга. Из внутреннего отделения осторожно вытянул чётки, составленные из обточенных кубиков окаменелого дерева. На каждой из орехово-жёлтых граней чернел особый значок.

Сосредоточась, он набрал в грудь свежего воздуха, зажмурил глаза и, перемешав косточки чёток, сплюснул их между ладонями.

Открыв глаза, около минуты рассматривал получившийся узор. Чуть слышный голос сказал изнутри:

"Иди куда идёшь. Дом, в котором ты провел ночь, не потерпит ущерба. Неожиданное обстоятельство остановит врагов. Торопись. Тебя ждут дома".

; Вернусь ли я сюда?
– спросил он, и снова перемешал и сплюснул кубики.

По виду новый узор напоминал языки огня. Внутренний голос на сей раз молчал...

Тинч пожал плечами, вздохнул и, вначале медленно, с оглядкой, затем всё быстрее зашагал вдоль полосы прибоя.

Он шёл быстро - ему нравилось так идти. В его лохматых, отросших за зиму волосах плясал попутный ветер, ветер Бальмгрима, ветер судьбы и удачи.

Эта земля была землёю Тинча. Этот ветер, поднимающий грузные, чёрно-красные от рассветного солнца волны, наполнял его лёгкие. Эта жизнь была его жизнью, и от простой догадки, что это действительно так, он с мурашками по коже ощущал, как знакомой сладкой тревогой туго наполняется сердце, что ноги сами несут, несут, несут его навстречу судьбе, и что нет, и не будет тому остановки.

– Счастли-ивым днём

Ве-ернусь я в дом...

И был Тинч. И был он смелым, сильным, весёлым, да таким удачливым...

Глава 2. Айхо

Волны стирают в песок неподвижные скалы,

В море открыто гуляет не пойманный ветер.

"Бальмгрим"

1

Итак, пути наших героев разошлись... Кто знает, встреться они у порога рыбацкого домика - и эта история могла иметь совершенно иное продолжение. Куда они так спешат?

Впрочем... нам-то с вами спешить некуда.

Конечно, со временем мы последуем и за капитаном Гриосом, но сейчас, дабы вам, дорогой читатель, стало понятней, что к чему, следует рассказать, кто такой Тинч и что с ним произошло за полгода до описанных выше событий.

Шагать по дороге с карманом, полными "жерновков", было небезопасно. Мало ли кто мог сейчас повстречаться на дороге...

Потому Тинч шёл вдоль берега залива.

Стая крупных черноголовых чаек при его приближении снялась с песка, покружила над головой и неторопливо проплыла в море.

На миг он представил себя такой же чайкой. И тотчас озорной окрепший ветер ударил его в грудь, подхватил под крылья и вынес высоко-высоко над прибоем. А небо обрушивалось ему навстречу, и дальше, в горизонт раздвинулись крылья, а где-то глубоко там, внизу мелькали пенные всплески перелетающих с волны на волну дельфинов.

Имя "Тинчес" на языке тагров и означает "дельфин".

"Эх ты, Тинчи-дельфинёнок..." - как наяву услышал он и прибавил шагу. Сердитый ветер взмёл песок. Сомнения ещё царапались в груди, но цель, во имя которой он весь остаток зимы так стремился домой, была выше любых сомнений.