Чтение онлайн

Жители Дальнего Запада могли есть без конца. Если позволяли обстоятельства, то охотник съедал за ужином до четырёх килограмм мяса, затем спал пару часов, пробуждался и вновь садился есть. Никто не знал, что такое плохой аппетит. Бродившие повсюду олени, антилопы, лоси и горные бараны гарантировали сытное кушанье в любое время суток, нужно было лишь уметь подобраться поближе к этим чутким рогатым красавцам.

Охотники Скалистых Гор были людьми особой породы. Крепкие, выносливые, суровые. При этом они всей душой любили тот дикий край, иначе ни один из них не остался бы там жить, окружённый неизвестностью и дикарями, дружелюбие которых могло в любую минуту смениться яростной ненавистью. Пожалуй, именно любовь к вольным просторам и страсть к кочевой жизни делали их людьми привлекательными в глазах большинства новичков, несмотря на невежество охотников, а зачастую и тупость.

– Поставим типи ближе к центру, – сказал Джек, посмотрев на Мэгги, – вон там есть хорошее местечко. И оставь вход распахнутым, пусть входят все желающие.

Девушка кивнула головой и оглянулась. На волокушах, где был сложен весь домашний скарб, сидел Дик Лунный Свет, вцепившись ручонками в оборудованный над ним каркас из ивовых прутьев, который оберегал его от возможного падения. Мальчик улыбался и ощупывал глазами все предметы, проплывавшие мимо него.

– Мато, – обратился Джек к Медведю, – ты пока не отлучайся от нас далеко. Слишком много тут Змей. Пусть они свыкнутся сперва, что среди них есть Лакота, пусть выкурят с нами трубку у костра, успокоятся.

Тот спокойно кивнул и сел на землю, скрестив ноги.

Неподалёку пятеро Плоскоголовых пронзительно пели, стуча по барабану, на котором были развешано много маленьких колокольчиков. Чуть поодаль группа индейцев стреляла из лука, состязаясь в быстроте. Каждый из них старался выпустить как можно больше стрел, покуда первая из них не упала на землю. Для этого первая стрела запускалась как можно выше. Мужчины были раздеты почти донага, оставшись лишь в набедренных повязках, чтобы одежда не сковывала движений. Длинные волосы были заплетены в косы и туго связаны на затылке. Коричневые тела живописно изгибались, когда лук натягивался, прекрасно развитые мышцы вздувались и сверкали на солнце, когда рука стрелявшего молниеносно выхватывала стрелу из висевшего за спиной колчана.

Медведь с интересом следил за ними и чувствовал, как в нём пробуждался азарт спортсмена. Сам он в подобных состязаниях успевал выпустить восемь стрел. Победителем пока оставался Плоскоголовый, выпустивший шесть стрел. Страсти накалялись. Подходили новые желающие показать своё умение. Испытал свои силы и какой-то траппер, но под дружный смех зрителей отложил лук, не успев пустить вторую стрелу. Женщины напевали что-то своё, когда выходил очередной участник.

Медведь поднялся и шагнул было к стреляющим, желая поучаствовать в соревновании, но в этот момент что-то случилось, и индейцы подняли страшный крик. Они принялись размахивать руками и быстро разделились на две группы. Голоса женщин слышались громче остальных. Медведь снова сел, решив, что не стоило приближаться к своим разбушевавшимся врагам, так как они с лёгкостью обратили бы своё раздражение против него. Но вспыхнувшая ссора вскоре утихла, и Плоскоголовые разошлись.

До его слуха доносились только чужие языки. Это был странный мир, в котором Медведь не понимал ни слова. Это была страна врагов.

Когда вернулся уходивший куда-то Рэндал, жена дала ему поесть и села рядом с ним. Медведь внимательно смотрел на сестру, изучая её взгляд и жесты. Кем был для неё этот светловолосый мужчина, давший жизнь её сыну, ласкавший её ночами, приносивший ей мясо с охоты и красивые одеяла из таких больших лагерей белых людей? Похоже, что она успела наделить его всеми лучшими качествами, которыми обладали воины её родного племени, хотя он никогда не привозил вражеских скальпов и не отправлялся с её соплеменниками в военные походы. Она считала его не просто сильным, каким в её глазах был настоящий воин, но гораздо более могущественным и важным. Он дарил ей платья, о которых другие девушки в племени не могли даже мечтать. Ей не приходилось бесконечно мездрить шкуры, чтобы шить из них одежду, хотя она с удовольствием выделывала кожу, чтобы сшить мужу мягкую куртку и мокасины. Как и все женщины, она ставила палатку, собирала поклажу в дорогу, разводила костёр и всегда имела наготове что-нибудь к обеду. Ей нравилось ухаживать за ним, потому что он был ласков, никогда не бил её и очень много разговаривал с ней, несмотря на то, что она ещё едва понимала английскую речь.

Рэндал Скотт сильно изменился характером с момента первой встречи с трапперами. Шесть лет жизни в краю, не знающем милосердия, оказали влияние на самые стойкие привычки, привезённые из мира цивилизации. Теперь вид растерзанных мертвецов не приводил Рэндала в дрожь. Его одежда впитала в себя пороховую вонь многих кровавых стычек с дикарями. Он учился выживанию в пустынной прерии и среди крутых утёсов у Джека-Собаки, Джима Бриджера и Джо Мика. Под конец первого года своего пребывания на Западе он бок о бок с Саблетом и Кэмпбелом рубил деревья для постройки форта Вильям. Он был одним из тех, кто вместе с Бриджером уничтожил деревню воинственно настроенных Банноков, после чего к трапперам пришла выкурить трубку дряхлая старуха, плача, что все мужчины племени погибли. Вместе с другими охотниками он снял шапку с головы в знак глубочайшего восхищения и уважения, когда доктор Уайт и доктор Спалдинг привезли на Рандеву 1838 года своих белокурых невест. Как ещё могли выказать грязные и пропахшие потом мужчины своё почтение? Кто-то достал американский флаг и запел гимн. Потрясённые нежным обликом светлокожих незнакомок индейцы устроили в тот день колоссальный парад.

Рэндал умел веселиться, умел быть спокойным, умел собирать всё своё внимание в нужный момент. Но сейчас он сидел перед костром непривычно возбуждённый. Медведь не видел его таким никогда. Рэндал выглядел больным.

– Что беспокоит Ичи-Мавани? – спросил о нём Медведь Джека.

– Ты не поймёшь, – пожал плечами Собака. – Один человек показал ему маза-скази [xxxi]. Жёлтый металл дурно влияет на него, насылает болезнь на его сердце.

– Странно. Это лишь металл. Он бывает в маленьких кусочках и в виде песка, но в нём не живёт злой дух.

– На некоторых белых людей маза-скази действует хуже самого злого духа.

Медведь поднялся и, шагнув к Рэндалу, сел перед ним и заглянул в его глаза. Тот странно дёрнулся и вдруг застыл. На несколько мгновений Рэндал перестал видеть что-либо вокруг себя, шумный людской говор, топот лошадей и индейские песни провалились в тишину. Перед глазами возник грубо сколоченный сарай, возле которого ковырялись в земле грязные фигуры, затем вспыхнула на солнце вода и тут же окрасилась кровью.

Джек-Собака наблюдал за приятелем, разинув рот. Затем Медведь поднялся во весь рост. Встал и Рэндал, помотав головой, словно сбрасывая что-то с себя. Индеец сделал отрицательный жест рукой и сказал твёрдо:

– Хечон шни йо. Эчи чийе. Не делай этого. Я тебе не советую.

– Токхечаэ? Почему? – удивился Скотт и сию секунду повернулся к Джеку. – Да и чего не делать? О чём он?

Джек-Собака озадаченно смотрел на стоявших друг перед другом индейца и траппера и ничего не понимал. Происходило нечто более тонкое, чем мог воспринять обычный человек. Джек хмыкнул, сплюнул, помусолил пальцами свою седеющую бороду и что-то стал выспрашивать у Медведя. Рэндал понимал лишь отдельные слова в бурном диалоге и с нетерпением ждал разъяснений от товарища.

– Одним словом, старина, он говорит, что золото для тебя означает смерть. Есть вещи, к которым некоторым людям даже приближаться нельзя. Похоже, для тебя это золото. Лучше я не смогу растолковать тебе, извини…

– Почему? Токхечаэ? – вновь повернулся Рэндал к Лакоту, и его глаза были полны горячего недоумения.

– Токхечинйан эчанун ойакихи кейаш, лухакте шни. Поступай по своему усмотрению, но у тебя этого не будет. – Индеец ткнул Рэндала указательным пальцем в грудь и вернулся на своё место.