Чтение онлайн

Резкий звук вывел меня из оцепенения. Я стоял между двумя грузоподъемничками. Их водители отчаянно ругались, кто должен проехать первым. Я поскорее убрался с дороги.

Войдя в раздевалку, я открыл свой шкафчик, чтобы заменить протез с отверткой на более подходящий. Я выбрал матовую гуманоидную кисть, которая была похожа на мою левую.

В цехе Сивер стоял на моем рабочем месте и с огромным рвением ввинчивал шурупы. Похоже, мы оба получили повышение. Я пошел вдоль конвейера туда, где с помощью лифта готовые изделия поднимались наружу. Через плечи работавших за конвейером я наблюдал за их действиями. Я подумал, что мог бы один заменить весь этот завод, если бы меня было много.

Я шел вслед за Евангелиной, старой черной женщиной с синими венами на ногах. Мне нравилась Евангелина, потому что она восхищалась возможностями моих протезов, а на Рождество подарила открытку.

Пока мы тащились мимо круглых стендов, Евангелина на ходу прилаживала диодные схемы со своего подноса на каждую из досок, пользуясь маленьким пинцетом и паяльником. Тут Евангелина заметила меня и вытащила из ушей затычки.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Меня назначили на новую должность.

— Это замечательно, милый. Ты слишком умен для здешней работы.

— Дай мне паяльник, я могу тебе помочь.

— Как мило с твоей стороны!

Евангелина слезла с табурета и тихонько исчезла. Но кое-что из того, что она сказала, червячком заползло в темный уголок моей души.

«Что ты делаешь здесь?» Опасный вопрос.

В течение нескольких недель я ознакомился со всеми работами, что велись на нашем полуподвальном этаже. Я очень гордился своей должностью и надеялся вскоре стать машиной. Если не считать избытка размышлений и бессонницы, я был всем доволен. Так продолжалось несколько летних недель, до тех пор пока мне не приснился тот сон.

(Значит, я все-таки спал. Вот оно — доказательство!)

Мне приснилось, что я работаю, как обычно, на конвейере, но вместо сборки привычных телевизионных трубок мы занимаемся механической обработкой частей самолетов на цилиндрическом шлифовальном станке. Глаза мои чуть не выскочили из орбит, когда я увидел пластиковые чипы. Я страшно удивился, почему тяжелые части фюзеляжа должны быть сделаны из полистирола. А потому я покинул рабочее место, чтобы посмотреть, как эти части будут соединяться в готовое изделие. Я обнаружил ангар, полный самолетов, реактивных бомбардировщиков. Это были игрушечные модели, выполненные в натуральную величину, но внутри пустые. Выглядели они чертовски впечатляюще, но, конечно, на них нельзя было летать.

В одном конце ангара обслуживающий персонал выкатывал самолеты наружу. Я последовал за ними. Самолеты выкатывались на наклонный пандус, который заканчивался отверстием огромной воронки, куда они съезжали и там дробились на чипы, чтобы затем — как я догадался — их расплавили и отформовали в новые детали самолета.

Я вернулся назад на фабрику. Мистер Бош был там, но когда я попробовал заговорить с ним, то обнаружил, что не могу сказать ни слова. Я пошел в раздевалку, чтобы посмотреть на себя в зеркало, и, взглянув на себя, понял, почему мой рот не открывается — моя голова была из белой пластмассы, гладкой и полой.

Я проснулся. Сидя на стуле, я пытался вспомнить сон, но единственное, что мне пришло в голову, это фраза: что я здесь делаю?

Что я здесь делаю? Я работаю на НОС — «Неограниченные образовательные системы». Но что мы тут собираем за этим конвейером? Какие изделия выпускаем? Я стал спрашивать всех вокруг, но никто, похоже, этого не знал. Другой на моем месте махнул бы рукой. Другой — но только не я. Я был одержим мечтой стать обучаемой машиной, то есть Человеком в Поиске.

Я сел в грузовой лифт и спустился вместе с частями наших видеоустройств на нижний этаж. Там я попытался выяснить, что собирают на сборочном конвейере у одного восточного парня по имени Джо.

У Джо была тощая шея и ловкие пальцы. Весь день он занимался тем, что привинчивал медные шишечки на бачки унитазов.

— Может быть, на нашем и вашем этаже делают детали для разных агрегатов? — предположил я.

— Не-а, — промычал он. — Все то же самое.

— Ну, возможно, это какие-то платные туалеты с видеоаппаратурой?

— Я знаю не больше твоего. Да и какое твое дело?

— Просто любопытно.

Джо поскреб подбородок.

— Любопытные, как известно, иногда лишаются носа.

Я пытался отследить все разнообразные ответвления конвейера и понять, где производится сборка готового изделия.

— Извините, я провожу опрос. Что, по вашему мнению, здесь изготавливается?

Я прекратил давать десятиминутные перерывы рабочим и изменил свое рабочее расписание. Теперь в каждом отделе я проводил ровно столько времени, сколько требовалось, чтобы установить, какие части там изготавливаются и куда их потом переправляют.

Прыщавый юнец, которого звали Ривз, поделился со мной интересными предположениями. Я обратился к нему, когда он прикреплял цветные кружки на панель дисплея — зеленый, красный, синий.

— Как ты считаешь, для чего мы это все делаем?

— А мне-то какое дело? У меня свои проблемы.

— Ну, если бы ты мог высказывать любые, самые дикие предположения…

— Ну, может быть, мы вообще ничего не производим. Я вот спускался на два этажа ниже, так они там заняты обтягиванием подушек для сидений. На фиг это нужно? Сиденья, видео, туалет, лампы для дисплея? Ни во что не укладывается. Да и по правде сказать, меня не тянет особо размышлять на эту тему. У меня миллион предположений, но я предпочитаю о них не думать.

Хватит Ривза. Я выскользнул наружу и двинулся вдоль Пуласки-стрит к Гумбольдта, где сел на автобус у Арсенала национальной гвардии. Моя квартира располагалась через две остановки после Волгрина.

Я пожевал немного поп-корна и провалился в сон. Я спал прямо на полу, потому что не удосужился прикупить мебели. Конечно, там имелись тараканы и крысы, но они держались от меня подальше. Наверное, боялись.

(Значит, у меня имелась квартира. Я как-то об этом забыл.)

Пока я спал, мне приснился другой сон. Я смотрел немое кино про чрезмерно серьезного молодого человека по имени Феликс. Чисто выбритый подбородок, зачесанные назад темные волосы открывают высокий лоб, в общем, симпатичная тевтонская внешность, вроде Шварценеггера.