Чтение онлайн

— Провод наверняка от соседнего дома. Электрики уничтожают вещдок. Отключились. Теперь провод обрежут в разумных пределах.

— Ну, хотелось бы верить.

— Что еще нас интересует?

— Письма, конверты, записные книжки, дневники, фотографии.

— Отсутствуют.

— Ты думаешь?

— Я уверен.

— А как насчет телефона?

— Думаешь, аппарат куда-то подключается?

— Не сомневаюсь. Посмотрим разводку с лестничной клетки.

Телефонные провода в одном пучке с электрическими свисали, казалось бы, безжизненной кистью, но все же один тоненький, черный прокрадывался в квартиру, замысловато путешествовал по плинтусам и заканчивался в розетке во второй, дальней комнате. Зверев подключил аппарат и услышал ровное гудение.

— Подключает в определенное время. Когда звонит сам или ждет звонка. Нитка левая. В принципе можно обнаружить прибором. Все удобства у мерзавца.

— Думаешь, мерзавец?

— А если не мерзавец, то зачем мы тут сидим? Я домой хочу. Телевизор смотреть. Тем более что попсы поубавилось…

Затем Зверев застелил опять диван, лег поверх, не снимая, впрочем, обуви, положил руки под голову и стал ожидать сумерек. Безумство белых ночей, надсадный полет над гнездом нетопырей, которые выползли из подвалов, спустились с чердаков, освоили и обживали уже дворы и скверы, дома и площади, подобно инею, невесть откуда появившемуся летом, проникали сквозь запертые двери, растекались лужами возле ковриков и оседали на стенах, чтобы затем преодолеть последние преграды и осесть в душах жителей города.

Вакулин продолжал методичный осмотр квартиры, обходя ее по часовой стрелке, перетряхивая брошюры и фолианты, не пропуская ничего. Зверев знал, что эту работу он любил делать в одиночестве, с помощниками пререкался, и потому не мешал ему. Наконец нашлись и реторты, и спиртовка, и еще какие-то трубки и змеевики. Все это было упаковано в картонную коробку, спрятано в нишу в дальней комнате, укрыто полиэтиленом. Там же в нише нашлись картоны со сферами и окружностями, разбитые на сектора. Телепин был, видимо, специалистом широкого профиля.

— Когда поймаем его, закажем гороскопы? Посадим в одиночку. Пусть на весь отдел рисует. Времени будет много.

— Боюсь, он уже и так нас просчитал. Без гороскопов и натальных карт.

— Ну что, опечатываем дверь и уходим?

— Шутишь… Нужно сменить замок, заварить дверь. Звони Садчикову. Только не с этого телефона. Чтобы к полуночи все было сделано.

— А если хозяин вернется?

— До полуночи или после?

— Рассмотрим оба варианта.

— Если после, то не сможет войти. Будет думать, как быть дальше. Тут у него много добра.

— Ну, волосы мертвеца он найдет легко. С заповедными травами и жабами сложнее. А вот книги — совсем другое дело. Особенно та, под которую свет потух. — И при этих словах Вакулина лампочки вспыхнули вновь по всей квартире.

— Значит, он придет до полуночи…

— Вызовем наряд?

— Лучше попа с набором крестов. Ты человек верующий?

— Я образование получил в советское время. А верю в разум и целесообразность.

— Тогда зови роту ОМОНа.

— А ты что предлагаешь?

— Мы вторглись в жилище колдуна. Так и запиши в протоколе осмотра. Вызывай Садчикова, а я полежу немного. И свет выключи.

Простучали каблуки Вакулина по лестнице, пришла краткая тишина, стал уходить свет. Именно сейчас, когда стал гаснуть свет дневной, Зверев остался один.

Рядом, на табурете лежала рация, в ней шелестели голоса, переговаривались группы. Наконец его вызвал Вакулин.

— Я снаружи останусь. Смотрю за подъездом.

— Хорошо. Вызови Анисимова, пусть аккуратно поднимутся на чердак. Впрочем, не надо. Там наверняка полно квартирантов. Нужно отслеживать чердак и окна с обеих сторон.

— Что он тебе, акробат? Или боец спецназа?

— Ты делай, что тебе велят. Кстати, где твой НП?

— В квартире на первом этаже напротив. Вошел с другой стороны дома. Квартира сквозная, окна выбиты.

— Хорошо.

— Анисимов уже едет.

— Слышу, естественно.

А потом как бы мгновенный сон настиг Зверева, помутнение сознания. Прострация. Странные видения пришли из мира полуночных сфер. Огромный голубь, жирный, с кривым толстым клювом, сел около и стал чистить перья. Он лукаво оглядывал Зверева, словно бы готовился съесть его. Именно так потом казалось ему, когда пытался вспомнить происшедшее. А затем голубь спрыгнул, подобно жирному гусю, на паркет, как-то раскорячившись, некрасиво, и засеменил в соседнюю комнату. Зверев услышал монотонный звук, как будто гудение, и смолкли голоса товарищей в эфире. Затем он встал и отправился вслед за птицей. Но никакой птицы в комнате не было. А за окном висел на белом, должно быть капроновом, шнуре человек и вращался вокруг собственной оси. Когда он повернулся лицом своим трупным к Звереву, тот автоматически стал его определять. Лицо узкое, надбровные дуги прямые, нос прямой, тонкий, ноздри широкие, глаза, кажется, голубые, лобнотеменные залысины, щеки впалые, рот… и больше он не помнил ничего…

— Иванович, Иванович! Ну, слава Богу! Очнулся. Ты чего, Иванович?

Он лежал на полу в той комнате, где книги и сейф, над ним хлопотали Вакулин с доктором Горюновым, а комната вновь была полна народа. Он встал, без посторонней помощи подошел к стеллажу, поискал глазами фолиант. Не было больше никакого фолианта, как не было пробирок и колбочек в сейфе, как не было реторт и спиртовки.

— Кто входил?

— Никого.

— А труп?

— Какой труп?

— За окном висел труп на шнуре…

— Не было никакого трупа. Накумарили вас, товарищ капитан. И забрали вещдоки.

Зверев грустно ухмыльнулся. В квартиру никто не входил. И не выходил, как утверждает наружка. Было несколько минут, пока все вставали по своим местам. Тогда и произошло вторжение. Как и предполагал Зверев, с чердака. Потом по чердаку и ушли. Сам Телепин или его подельники. Про голубя, естественно, пришлось промолчать.

— Ну что, Вакулин. Начинай все сначала. Только теперь с отпечатками, следами, да и собаку вызывай. А я, естественно, отправляюсь домой. Завтра в десять встретимся в отделе…