Чтение онлайн

— А датчики у тебя есть, Гриша?

— У меня все есть.

— Так скажи цену.

— Я бы тебе продал. Только к ней еще и меня нужно. Или кого другого. А куда ты, к примеру, выстрелишь?

— А это мои проблемы. Добрые люди не пострадают.

— Коля, он правду говорит или шутит?

— Гриша, я про эти штуки-то давно знал. Только не думай, что стрельба эта — мой сценарий. Полуянов человек больно жадный. И если бы ты тогда не прокололся, ты бы следующую нам с Бухтояровым продал.

— Ты что, Коля, шпион?

— Нет, Гриша. Я партизан. На своей собственной земле. И мне идеи его бомжатские душу греют.

— Мне кажется, что я схожу с ума.

— Ты, Гриша, не сходи. Прежде чем о коммерции думать, нужно от Полуянова отбиться. Его сегодня в садоводстве видели.

— А ты почем знаешь?

— А я туда людей поставил.

— Каких таких людей?

— А вот его людей. Из «Трансформера».

— Это что, заговор?

— Называй как хочешь. Не продашь ракету — возьмем силой.

Тут полковнику Адомашину стало нехорошо.

Покупатели идти в бункер вместе с Полуяновым отказались. «КамАЗ» свой поставили в пяти верстах от части, ему повесили рацию на пояс, дали пистолет с глушителем. Три человека. Смуглые, а акцент как бы прибалтийский. Ничего не понять. «КамАЗ» наш, питерский, если верить номерам.

В части должны были оставаться сейчас полковник с капитаном и еще от силы трое. Могли вернуться двое алкашей из больнички. Только как им граждане начальники объяснят отсутствие их боевых товарищей? Впрочем, набрехать можно всякого. По ночам полковник, наверное, сам сторожит свой бункер. Капитан в штабном домике. И двое на часах при входе. С таким стволом это для него не проблема. Проблема в капитане. Он хитрей всех. Значит, нужно идти к домику и кончать капитана. А потом тишь да гладь.

К территории части приблизился скрытно. С час лежал за соснами, возле входа. Никто за это время из домика не вышел, но свет там горел и силуэты мелькали. Значит, дома алкаши. Откачались. Их можно уложить в последнюю очередь. Когда машину вызовет, тогда и уложит. Не повезло мужикам. Да и не мужики они вовсе. Кишка тонка. Не тянут они на мужиков.

Он отполз со своего «НП», переместился в низинку, обошел часть с тыла. Там в заборе дыра. Какой же забор без этого дела? В нее, родную, они и ходили в самоход. Кирпичи аккуратно вынимаются. Под ними подкоп, прикрытый деревяшкой. А с той стороны забора бочки из-под соляры. В один ряд. Не может же капитан его здесь сутками ждать? Да и почем они знают, что он вернется? Они думают, что он давно в товарняке катит.

Полуянов осторожно вынул кирпичи, убрал поддон, проник в лаз, почувствовал головой железо порожней бочки. Аккуратно поднял ее сантиметров на пять, осмотрелся. Чисто. Тогда он всеми десятью пальцами приподнял бочку, отодвинул, протиснулся весь. Чисто и пусто. Метрах в пятидесяти столовая. От нее до штаба еще сто метров, но уже по открытой местности. Вот тогда будет страшно. Но столовую тоже нужно вычистить.

Он дернул дверь черного хода, ту, что вела на кухню. Дверь была открыта. Глубоко вдохнув и выдохнув, он, как шериф в американском фильме, шагнул в помещение, широко расставив ноги и двумя руками держа пистолет. Никого. Чистота, порядок, свет горит — и никого. Плита теплая. Ужин готовили недавно господам офицерам. Интересно, кто? Кастрюли вымыты. Съедено все без остатка. Хлеб — вот он. И тушенка. Стоят банки. И капуста на столе. Три вилки… Полуянов пощупал рукой чайник, убедился, что он не очень горячий, попил из носика.

Осторожно выглянул через раздаточное окошко в столовую. И там свет горит. И там никого. Ну и славно. Вышел через главные двери и спокойно так, не прячась, пошел себе к штабу. Пойди, узнай ночью, кто там идет. Может, солдат до ветру.

Горит свет в окнах штаба. Ходить вокруг и заглядывать — безумие. Нужно входить и стрелять. Полуянов дергает дверь, опять, по-американски, вламывается в коридор. Свет. И никого. Первая дверь. На себя. Ствол вперед. Никого. Что-то недоброе шевельнулось в извилинах жадного убийцы своих товарищей и командиров. Но тут же он загнал это недоуменное предчувствие подальше. Еще одна комната, а там и оружейная. Это слева. А справа — столик, еще правей — тупик с туалетом. Так и нужно дальше двигаться. Ничего не пропуская.

Полуянов обошел весь штаб, пнул дверь стальную с замком ригельным. За ней — оружие. Да не то, что требуется. То, что в бункере, стоит всей этой комнаты. И полковника с капитаном в придачу. А если они уже продали? Быть этого не может. Они сейчас на дно легли. Соображают, что дальше делать. Коли расстрел его покрыли, значит, пойдут до конца. Ноги будут делать или попробуют отбрехаться. Или откупиться. Скажи такое кому лет десять назад, с хохоту бы передохли.

Оставались котельная, казармы и боксы. Кочегар пусть живет. Он и не высунется. А интересно, как они с ним поступили? Да никак. Спал он себе и ничего не видел. Для вольнонаемного такая работа — рай. Закроют часть — конец котельному промыслу. Никаких тут поселков, никаких подсобных хозяйств.

Если бы Полуянов решил зачищать казарму, он бы уже вернулся из мира иллюзий на грешную землю. В казарме его ждали. Но он прежде отправился к боксам. И никого там не обнаружил. И это ему уже не понравилось. Горели фонари у входа, висел на столбе телефон — и никого. Тогда он все же решил идти к казарме. Решил не оставлять в тылу никого.

— Руки вверх, сучонок! — Это как из-под земли появился полковник Адомашин. Автомат на пузе, палец на курке. А капитан — вот он. Выходит из-за боксика. Тоже во всеоружии. Все, что ли?

Гранату эту он давно приберег. Носил с собой все эти дни, даже в садоводство. Она на ремне висит, на колечке, под кителем. Сдергивай, бросай и падай. Только вот не успеть. Раскроит капитан снизу доверху. Лучше бы в «челноки»…

Полковник первым подошел, ствол в спину ткнул, зашарил левой рукой по кителю, нащупал пистолет, полез за ним. Капитан так бы не оплошал. Локтем подбросил Полуянов ствол, повалился одновременно, так, чтобы прикрыться от капитана полковником, гранату сдернул, секунду держал в руке, пока перекатывался, — и полковнику под ноги, а сам броском вправо, еще перекатился, закрыл голову и, едва схлынул жар упругой ударной волны и прошелестели рядом осколки, побежал. А капитан — вон он, сбит с ног, но жив, автомат нашаривает. Через забор Полуянов перескочил уже под пулями. Но опять повезло.

Задыхаясь, проскочил пять верст, по пути заклиная тех, что в «КамАЗе», подождать, ведь полковник убит, капитан ранен, и теперь они легко навалятся и доделают дело. Вот он, «камазик». Не ушел. И мужики здесь.

— Мужики, заводите двигатель! К части! Двое там только. Двое малолеток. Задушим!

— Тебе деньги дали, мужик?

— Дали. Скорей! Нужно быстро!

— А ты дело не сделал? Опять шум, стрельба. Ты уж извини. Верни-ка аванец.

— Как? А ракеты?