Чтение онлайн

— Учимся, отец, — строго сказал солдат. — Кое-что уже твёрдо усвоили. Если нападут враги — сгорят от нашего удара, обязательно попадут на мушку. Не промахнёмся!

А вечером, на торжественном собрании, воины внимательно слушали Почётного солдата.

Часто вспыхивали аплодисменты, не давали Семёну Даниловичу все вспомнить и доложить как следует, по-солдатски.

— Погодите, ребята, — немного сердился гость. — Кроме меня

есть люди, все работают. В этом году ещё новую школу совхоз построил, больницу, птицеферму. А жилых домов так… Четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать… Опять гремели аплодисменты.

— Нелегко ещё в совхозе, дел много, — сказал Номоконов. — А вот окрепли, хорошо зашагали.

Семён Данилович развернул свёрток, что принёс с собой, бережно снял ткань, укрывавшую небольшую скульптуру, и в зале стало тихо.

— Сам выточил, из сибирского камня… Ленин давно, ещё первым красным солдатам так говорил: мир завоевали, а теперь будем строить новую жизнь. Людям моих лет нелегко пришлось. Все время работали, хозяйство поднимали. А потом в огонь пошли, самое что ни есть народное дело защищать — ленинское!

Вот я и выточил — в память о нем. Издавна тянуло к этому, сердце требовало. Да не учился я резать дерево, камень, кость, а только понимал, что могу, руки тянулись к этому делу. Все время топором пришлось действовать, лопатой, винтовкой. Так жизнь прошла. И не зря! Глядим, что большой силой налилась страна, прямиком к коммунизму двинулась. Спокойствие приходит в семьи, радость, песни. Учись сколько хочешь.

Охраняйте мирный труд народа. В совхозе так говорят: самый большой герой теперь — честный труженик, строитель коммунизма; второй герой — отличный солдат, который стройку бережёт, за буржуями глядит. Народ хорошо понимает, где надежда на мир. По всем статьям отличными становитесь!

Автор познакомился с Номоконовым семь лет тому назад, когда в газетах «Красная звезда» и «Комсомольская правда» появились маленькие информации о необычном подарке бывшему снайперу. Вскоре из Шилкинского райкома партии сообщили, что в адрес Номоконова непрерывным потоком идут письма, что очень занятый на стройке бригадир не успевает отвечать на запросы из различных уголков страны, на письма сослуживцев и совсем незнакомых людей. Товарищи попросили прислать кого-нибудь из отделения Союза писателей.

— Разные дают нам задания, — сказал ответственный секретарь отделения В. Г. Никонов, подписывая командировочное удостоверение: —Кажется, придётся побыть некоторое время в роли секретаря у Почётного солдата. А в общем-то любопытно. И, пожалуй, сюжет.

…Таёжное село Нижний Стан. Длинный ряд новеньких домиков. Строгает доску небольшого роста человек с раскосыми, внимательными глазами. Во рту огромная, на полстакана табака, трубка с блестящими колечками на мундштуке. Номоконов!

— Здравствуй! — протянул руку бригадир плотников. — Подсобить явился? Я в райком звонил, помощника для одного дела требовал. Заходи в дом, присаживайся там, читай.

Большая кипа писем высилась на столе у бригадира плотников. Я взял первое.

«Мы прочитали в газете заметку о подарке Вам, бывшему снайперу, уничтожившему в годы войны более трехсот фашистских захватчиков. Родители хорошо помнят, что творили в нашем городе фашистские насильники и палачи. Деды говорят, что при встрече с людьми, на груди которых есть боевые ордена, мы должны приветствовать их, благодарить за освобождение. Спасибо Вам,

Семён Данилович, за то, что Вы истребляли фашистов. В нашем отряде 26 пионеров, мы проводим большую работу. Напишите нам, как Вы стали таким героем-солдатом, расскажите, как живёте сейчас, что делаете и, пожалуйста, пришлите свою фотокарточку.

В. Щербина, Т. Захарченко, М. Вакуленко — учащиеся 34-й школы, г. Винница».

Вечером Семён Данилович пояснил, почему ему потребовалась столь необычная помощь.

— Своим людям отвечаю помаленьку, ребятишкам диктую. А на это как? — протянул он перевод письма из Гамбурга.

«Может, на его трубке была отметка и о смерти моего сына Густава Эрлиха? — бросились в глаза строки. — Номоконов перенёс на новую трубку отметки о своих жертвах?.. Молился ли человек со столь большими заслугами?..».

— Отвечать было начали, — протянул Номоконов листки из школьной тетради. — Сын Прокопий взялся, техник-лесничий теперь, грамотный… Все знает про меня, всю жизнь… Однако писал, писал, а потом бросил. Долго надо вразумлять, сказал, некогда.

Вот что написал Прокопий Номоконов под диктовку отца:

«Вполне возможно, уважаемая женщина, что на трубке, которую я курил на фронте, была отметка и о вашем сыне — не запомнил всех грабителей и убийц, которые пришли с войной и которые оказались на мушке моей винтовки.

И под Ленинградом беспощадно уничтожал фашистских гадов. Если бы своими глазами увидели вы, немецкие женщины, что натворили ваши сыновья в Ленинграде, прокляли бы их! Для сведения: в Ленинграде есть Пискаревское кладбище. От рук ваших сыновей погибло около миллиона ленинградцев.

Нет, не готовлю я мстителей. Ударник коммунистического труда в совхозе — это совсем не страшно.

Молиться мне зачем? Свои грехи пусть замаливают люди, на совести которых преступления. Есть такие в Западной Германии. Они приказывали истреблять «узкоглазых варваров», уничтожать коммунистов, политических руководителей нашей армии. Вы сорвали хотя бы один такой приказ? Что делали вы в годы «всеобщего

смятения»? Цветы бросали под ноги сыновей, отправляющихся громить нашу Советскую Родину?

А я видел в Германии немецкие антифашистские листовки, освобождал из тюрем ваших рабочих, разговаривал с немецкими коммунистами. Значит, не всех обманул Гитлер.

Война наказала вас жизнью сына, который захватчиком пришёл в Ленинград.

В борьбе с фашистскими гадами я получил много ранений.

Думаете, мне нужно было лить кровь в борьбе с вашими сыновьями?

И вот теперь снова недобрые вести идут из Западной Германии в мой дом. Радиоволны доносят. Опять зашевелились недобитые «пантачи-генералы», сборища устраивают, польскую землю делить собираются, на Советский Союз замахиваются, о новых сражениях мечтают.