Трудно быть героем
Шрифт:
– Залезайте, - с силой ору, что бы перебить шум винтов.
Они ничего не слышат, но устремились к нам. В нашем МИ-28 есть технический отсек к нему и двинулись ребята. Первым вваливается Боря, он сразу одевает наушники и включается в сеть.
– У меня с ногой что-то, - орет он.
– Ранен?
– Нет. Ударил здорово обо что то.
Вертолет качнуло, это Вася втиснулся в узкое помещение.
– Сережа, отваливай, - кричит Боря.
Я опять поднимаюсь в воздух и вижу нескольких чеченцев у дымящего Бориного вертолета.
– Да сожги ты его, - просит Боря.
– Миша, давай, - командую я.
Разворачиваюсь и веду вертолет по стрелочке прямо на цель. Миша выпускает ракету, она ярко-желтым пятном разметала вертолет, опрокинув подбежавших боевиков. Теперь на базу.
– Сережка, я до самой смерти буду твоим должником, - размяк Боря.
Мы отдыхаем в курилке. Сегодня удачный день, все вернулись на базу.
– Брось ты. Лучше скажи, не слыхал, как по рации меня обещали покарать...?
– Слышал. За мечеть они тебе снимут скальп. Зато меня за лишний поваленный дом, наверняка, поставят в угол. Коля,- просит он Тихомирова, включи НТВ. Посмотрим, что там говорят.
Диктор распространяется о событиях в Чечне. Показывают разрушенные дома, несчастных старушек и женщин, которые плачутся об убитых детях и разрушенной мечети. Опять болтливые депутаты несут с экрана несусветную чушь о нарушении прав человека и стремлении покарать виновных. Будет теперь у нас очередная комиссия. А о наших потерях скупо и по деловому. Погибло пять человек, одиннадцать ранено.
– Сволочи, - возмущается Боря, - Опять бандюги из под юбок стреляют, а наши болтуны, кричат, не сметь давать им отпор, женщин и детей мол жалко. А наших ребят совсем не жалко. Каждая рыдающая здесь свидетельница, ставленница Дудаева. Я бы разнес авиацией все село и следующие бы поселения, ни за что не стали бы больше принимать бандитов.
– Политика, побеждает нас.
– утверждает майор Воронов.
– Это не война, а полигон для политиков. Чечня, разменная карта между всякими партиями.
В курилке идет полемика по поводу наших политических деятелей. К вечеру все успокаиваются и идут отдыхать по комнатам, выделенным нам в этом доме.
Просыпаемся от грохота взрывов и треска автоматов.
– Тревога. Подъем, - орет дежурный
На улице еще темно и лишь всполохи взрывов мигают в окна. Мы торопливо одеваемся и, разобрав оружие, бежим к своим вертолетам. Первыми в воздух поднимаюсь я и майор Воронов.
– Серега, - орет он по рации, - затуши свои габаритки. Лети к главному входу, а я к кромке аэродрома.
У главного входа мечутся огоньки трассирующих пуль и лопаются светящиеся шары взрывов гранат. Красная ракета выползает почти из-под брюха и дает мне направление на цель. Миша всаживает в темноту ракеты и поливает все из пушек.
– Сережка, осторожно, я рядом, - голос Тихомирова пробивается в наушниках.
– Держись левее, я иду по твоему следу.
Выхожу в лево и иду вдоль предполагаемой кромки аэродрома.
– Комета, - доносится голос оператора, - мы вас видим. Не сворачивайте. Там у реки наши тоже вступили в бой, помогите им.
– Ведите меня.
– Влево. Пол градуса, так.
Я уже увидел беснующиеся огоньки трасс и пошел на них.
Утром, все еще сидим в кабинах вертолетов.
– Отбой, - шумит радиостанция.
Мы с Мишей ковыляем в курилку. Вид у нас плачевный. Миша просто в напяленном на нижнюю рубашку комбинезоне, я только в защитной форме, без ремня. Спать хочется, до чертиков.
– Ну и ночка, - говорит лейтенант Колотов.
– Мне зацепили машину, в лобовое стекло чем то врезали. Смерть застряла на стекле, напротив моего лица.
– В рубашке родился...
Входит полковник Колосов.
– Встать, смирно.
Мы вытягиваемся.
– Вольно. Ну и видок у вас. Всем привести себя в порядок. Я хочу поблагодарить вас за ночные боевые действия. Эти мерзавцы сегодня предприняли крупномасштабную операцию против нас. Хорошо их удалось вовремя остановить. Даже смогли захватить несколько пленных. По их показаниям, три сводных отряда боевиков пытались пробиться к вертолетам, но вы молодцы. Вы и вы, - он ткнул пальцем в меня и Борю, - ко мне в кабинет.
Мы садимся за стол, а начальник штаба лезет в сейф и достает какой-то лист бумаги.
– По данным разведки, вся эта заваруха связана с вашим рейдом в село. Чечены готовы отомстить нам. Конечно, я вас не просил сносить мечеть, это просьба наземных частей, но шум естественно уже понесся по всему миру и мы представлены уже, как гонители веры. Нас заставляют сейчас писать массу объяснений и рапортов, почему это произошло. Командование решило пока вас придержать и в полет не пускать.
– За что?
– взрывается Боря.
– Сергей поступил правильно...
– Кто спорит, но в наши дела начинается вмешиваться политика и мы уже не армия, которая выполняет приказы, а черт знает что. Стоит что-то серьезное сделать и тут же десять, болтающихся от не чего делать, политиков лезет не в свое дело. Сейчас сидите в расположении части и даже не высовывайте носа поболтаться по аэродрому или, не дай бог, свалить в самоволку в город. Пленные показали, что по номеру вертолета и по перехваченным радио переговорам, они знают, кто летчик, у них даже есть твое фото.
Полковник смотрит на меня.
– От куда?
– удивляюсь я.
– Не знаю. ФСБ разбирается, но какая то, паскуда, из своих, сумела передать им твою карточку. Пленные также утверждают, что за твою смерть бандиты предлагают 500 тысяч долларов, даже... русским военным. Ты у них цель номер один.
– Может его перевести в другую часть?
– предлагает Боря.
– А что измениться? В России будет еще хуже, там такой развал, что вертолетные части почти не охраняются, подстрелить или прирезать в переулке ничего не стоит. Пусть лучше будет под надежной охраной здесь.