Чтение онлайн

Я предлагала ему деньги, я сто пять раз напоминала о том, что являюсь всего лишь одной из тысячи бесплатных больных, которых больница за свой счет кормит и лечит. А тут, можно сказать, сама пытаюсь облегчить непосильное бремя расходов. Наконец, я угрожала, беспардонно перейдя на ты, а это непонятный Герлингер оскорблялся, но не сдавался.

– Ты понимаешь, что у меня экзамены завтра?
– дрожа от сдерживаемых эмоций, цедила я.
– Это мне что, снова год ждать по твоей милости? Ты ведь даже не врач.

– Врач.

– Недоучка.

Он вспыхнул.

– А вот это уже хамство, - пациенты, живущие со мной в одной палате, согласно зароптали.
– Вы очень неблагодарны. Александра, вам здоровье совсем не нужно? Никуда эти экзамены не денутся...

– Сказал профессорский сынок, - едко улыбнулась ему, так что у парня свело челюсть.

Я пыталась говорить по-хорошему, во всяком случае вначале. Но этот идеалист отбил всю охоту. Одна из моих соседок по палате так прокомментировала мое поведение:

– Она такая вредная, потому что язвенница. Это теперь на всю жизнь.

– На себя посмотри, жирдяйка, - парировала я невозмутимо. А вот девушка возмущенно заохала и принялась доказывать всем присутствующим, что это у нее пищеварение такое плохое, а на деле ест она мало. Ага. Палку колбасы на завтрак. Совсем мало.

Язвенница или не язвенница, но вела я себя, конечно, преотвратно. Стресс, куча внезапностей и подвешенное состояние жизни как-то не действовали умиротворяюще. Но я не сдавалась.

К моему удивлению, в последний день перед экзаменом в палату вальяжно вплыла моя старуха. Впервые за достаточно продолжительное время я наблюдала за Элеонорой Авраамовной, покинувшей роскошные стены своего домика. Все присутствующие в палате пораженно замолчали и следили глазами за приближающейся к моей постели бабуське. Ее внешний вид определенно не оставил никого равнодушным. В конце концов, не каждый день можно встретить ссохшуюся старушку с прямой осанкой танцовщицы. Ко всему прочему добавим платье прошлого века, хорошо сохранившееся, шляпку с цветочками, венчавшую абсолютно седую голову, и зонтик тросточкой, концом которого старая женщина едва касалась пола. Красная помада и подведенные черным карандашом брови довершали картину. Моя соседка подавилась очередной палкой колбасы.

– Какие люди!
– слегка издевательски протянула я и подвинулась, освобождая старухе место.
– Что так? Сегодня магнитная буря?

– Не язви, будь любезна. Меня это раздражает. Я пришла узнать, когда тебя выписывают, - она чопорно поджала губы.
– Дома не прибрано.

– Хрен пойми когда.

– Можно не выражаться?

– Да без проблем, - помолчала немного, затем решила все-таки поделиться.
– Этот гад не пускает меня завтра на экзамен.

– У тебя экзамен завтра?

– Угу.

– Придешь в следующем году, - она легко пожала плечами. Правильно, ей то что? Это не она пятую точку рвала и училась всему, чему получалось.
– Может, ума к тому времени поднаберешься. Что за гад?

– Недоврач.

– Недо?

– Интерн, - я скривилась так, словно проглотила лимон.
– Весь такой правильный. "Я не могу вас выписать, девушка, до тех пор, пока вы не поправитесь. Это мой долг". Тьфу!

Элеонора Авраамовна рассмеялась скрипящем смехом.

– Ну и радуйся. Кормят, лечат и все задаром. Чего тебе не хватает?

Словно почувствовав, что в этой палате обсуждают именно его, широким и энергичным шагом влетел вышеупомянутый недоврач. Полы халата расходились в стороны, приоткрывая взгляд на мощные бедра, и все как по команде задержали дыхание.

– О, Александра, к вам посетитель, - он тепло и вежливо кивнул старушенции, и та - о боже!
– подмигнула ему в ответ.
– Добрый день. Пришли проведать внучку?

– Я еще очень молода, чтобы называться бабушкой, - продолжила строить глазки старушенция.

Да она с ним флиртовала! Хлопала несуществующими ресницами, многозначительно выпучивала глаза и растягивала тонкие губы, покрытые красной помаде, в якобы чувственной улыбке. Ужас-ужас. Правда, в ее исполнении это смотрелось не то чтобы неприятно, скорее смешно.

– Вам восемьдесят два, - нахмурив лоб, сказала я, как бы не замечая легкого удара по ноге.
– Вы и прабабкой можете называться. Возраст позволяет.

– Не слушайте это недоразумение. Мне шестьдесят четыре.

– Конечно. А я мать Тереза.

Роман молча наблюдал за нашими препирательствами, но в светлых глазах блестели бесившиеся смешинки. Наверное, мысленно он угорал над нами. Впрочем, как и вся палата. Затем он встряхнулся, взял себя в руки и предстал уже в знакомом образе строгого врача. Направил меня на анализы, приказал с утра не есть и, перед тем как выйти, предупредил:

– Александра, этой ночью дежурю я, поэтому даже не думайте пытаться сбежать. Помните, что...

– Да-да, здоровье на первом месте, - с раздражением махнула на него рукой.
– Иди уже.

Он чуть склонил голову перед старушкой и таким же решительным шагом направился к двери. Я уже повернулась к хозяйке и открыла рот, чтобы поделиться еще одним эпитетом в адрес доктора, как заметила, что эта ссохшаяся мумия в жемчугах пялится на его задницу. Голову на бок склонила, оценивающе прищурилась и гипнотизировала парня пониже спины.

– Хорош, - удовлетворенно причмокнув, она вынесла окончательный и безоговорочный вердикт.
– А попка...как орех. Так бы и разгрызла.

– У вас зубов давно не осталось.