Чтение онлайн

Парень властно обхватил мой затылок, притянул к себе и прошептал в губы:

– Ну и что? Ты все равно моя. И будешь моей женой. Ты теперь от меня никуда не денешься.

И почти на самом интересном месте нас прервало шуршание замка и бодрый возглас Саши:

– Народ, я дома!

Оставалось напоминать себе, что свадьба совсем скоро. А потом мы с Маратом будем жить отдельно. Еще немного осталось.

Глава 19.

Саша

– Удача - это правильный шаг.

– Да. Но не всегда правильный шаг - удача.

(из разговора двух безумцев)

Тот год стал для меня самым трудным и серьезным испытанием за всю мою жизнь. Хотя тогда я так не думала, тогда я просто жила, приспосабливаясь к новым условиям и обстоятельствам. Но я росла, я менялась. Менялся мой круг общения и мой круг знаний. Я сдала свой экзамен, и Марат впустил меня в следующую часть своей жизни. Я вышла за пределы квартиры и вечерней школы, теперь я предстала в роли младшей сестры, хорошей, милой девочки, немного тихой, но все-таки интересной и симпатичной. Во мне как будто скорость переключили, и почти каждую неделю я преодолевала все новый и новый этап своей жизни, иногда теряясь от наплыва информации и ощущений, которые сопровождали мои победы.

Ксюшины родители наконец-то смирились, и свадьба, как бодрый разогнавшийся поезд, стремительно приближалась. Марат с облегчением вздохнул, повеселел, и хотя при Ксюше своей бурной радости не показывал, я то видела, как он счастлив, что теперь все пошло как надо. Как ему надо. Отец Оксаны отписал им трехкомнатную квартиру в центре Москвы, которой Оксана незамедлительно занялась. Эта новая хата раза в четыре была больше нашей. Просторная, светлая, квартира-студия, которая произвела на меня колоссальное впечатление. И я решила, что когда вырасту, обязательно куплю себе такую же. Даже больше.

Кроме того меня ввели в круг друзей не только Ксюши и Марата, но и самого Марата. Это разные вещи. Я всегда знала, что чечен занимается чем-то не совсем честным, но блин, кто сейчас честно живет? Все так или иначе гребут руками и стараются куда-то плыть, другое дело, что некоторые сбиваются и тонут, а некоторые попадают в струю и плывут по течению. Разве Марат виноват в том, что умен и удачлив. У него получилось, у других нет. Что ж, это проблемы других.

Он был не один. Чечену хватало ума понять, что в одиночку он не добьется всего, чего хочет. Чего-то - да, но не полностью. А он не любил размениваться по мелочам - Марату нужно все целиком. Поэтому у него был Леша Трофим и Коля Плетнев. Колю я тоже узнала, значительно позже, когда прошла фэйс-контроль Алексея. Но узнала.

Лешка же...Я его заинтриговала с того дня как приехала к нему на дачу. И не столько из-за своей красоты - я не считала себя такой уж неотразимой - сколько из-за отношения Марата ко мне. Чечен меня выделял, что-то во мне разглядел, как полагал Трофим, и теперь Лешка пытался сделать то же самое. Меня этот парень интересовал не меньше. Во-первых, он часть той жизни Марата, которая тщательно прячется от Оксаны, но приоткрыта для меня. Во-вторых...он был именно тем, кто не уступал чечену, а значит, равен или почти равен мне. После клуба, в сверстниках, с их примитивными интересами, я разочаровалась. Мне было семнадцать, но я не хотела размениваться по мелочам. А мои желания совпадали - хотя бы частично - с желаниями этих молодых людей. Они мне ближе. И кроме того...я привыкла к Марату, никого не видя кроме него, и Лешка был интересен своей новизной, похожестью и непохожестью на моего уже не тюремщика.

Оксана вообще искренне считала, что мы встречаемся. Мы же...приглядывались друг к другу, оценивали друг друга и прикидывали общие возможности. Я была тайной для Лешки, непростой и обязательно с червоточинкой, иначе Марат бы меня не выделил и не подобрал бы с улицы. Лешка был для меня тайной, непростой и обязательно с грязным умением, иначе Марат бы его не выделил и не подпустил в ряды своих друзей. Мы с ним балансировали на острой грани интереса и настороженности, справедливо ожидая друг от друга каких-то скрытых умений.

– Открой мне тайну, красавица, - притворно льстивым тоном тянул Трофим, - что ты с ним сделала? Успокой меня, скажи, что ты всего лишь отлично работаешь ротиком.

– Увы, - притворно сокрушалась я, - я всего лишь умело работаю головой.

– Какая печаль.

– Мне очень жаль, что я тебя расстроила. Я не хотела.

– Могу научить, красавица, - плутовски и бесшабашно улыбаясь, предлагал Трофим.
– У тебя будет два таланта, и я даже не скажу, какой важнее. Но в накладе ты не останешься.

Вот так мы и общались. Он пытался смутить меня, вогнать в краску, но не после того как я столько лет жила на улицах и видела много грязных вещей. Там все сводилось до самых низменных, примитивных форм, будь то секс, еда или что-то еще. Без разницы. Трофим говорил мне грязные вещи, пытался меня распалить, возбудить или вывести из себя, но я держалась на расстоянии. Невозмутимая и холодная - вот какая я была. Марат мог мною гордиться.

Внешне я была именно такой. Внутри же...его разговоры били точно в цель, они волновали меня, заставляя представлять то, что я никогда не видела. У меня появилось еще одно неизведанное поле, о котором я ничего не знала.

Секс я видела, причем с раннего детства. Он не был для меня откровением, не был чем-то запретным и далеким. Все очень просто и примитивно. Все, что у меня было - представления о сексе уличной девочки, той четырнадцатилетней девочки, у которой сам акт не вызывал ничего кроме равнодушия и, возможно, толики брезгливости. А еще - я не видела его практической пользы. Это что-то такое как еда, обычная потребность, которая на данный момент не играет для меня никакой роли. Ничего не значит. Так я думала.

Та ночь в клубе, когда я видела много сплетенных тел, расположившихся в разных углах и закоулках зала и туалета, пьяные смены партнеров Верки, сменяющиеся раз в час, пивные приставания Вовки...Да, все это было не совсем так, как на улице, носило другой оттенок, по опять же, ничего, способного меня заинтересовать, я не увидела. Лешка же...Мы с ним много общались, так много, что Оксана думала, будто мы встречаемся. Она не видела трезвый, холодный расчет, с каким мы относились друг к другу, а если и видела, то воспринимала его в каком-то своем, романтично-розовом свете.