Чтение онлайн

Меня не пустили. Пусть я и была дорого одета, выглядела дорого, но "в залах проходит важный банкет".

– Разрешите пройти, - как можно вежливее сказала я, пытаясь пройти внутрь.

– Сожалеем, - невозмутимо отвечал швейцар.
– Но вашего имени в списке нет.

– Меня молодой человек ждет. Марат Залмаев.

Мужчина сверился со списком.

– Сожалеем, но этот гость уже приехал в сопровождении дамы, которая внесена в список гостей.

Ах вот как. С дамой, значит. Во мне всколыхнулась такая ярость и обида, что потемнело в глазах. Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, переступить с ноги на ногу, чтобы хотя бы прилично отойти. Спасло только чувство собственного достоинства - я не могла позволить кому-то увидеть себя в неподобающем виде и в неподобающем поведении. А руки от злости все равно дрожали.

И за углом ресторана я наткнулась на какого-то мужчину, выходившего из машины. Покачнулась, но тот меня заботливо поддержал за плечи.

– Вы хоть смотрите куда идете, девушка, - и тут же с удивлением меня приподняли.
– Александра?

Пришлось оторвать взгляд от собственных босоножек и поглядеть на удивленного и с каждой минутой все более довольного Вячеслава. С нашей последней встречи он еще немного поправился, погрузнел, а шею обвивала цепочка, раза в два толще предыдущей. Тоже растет, как и Залмаев.

– Ты меня помнишь? Москва слезам не верит.

– Конечно, Вячеслав. Вы любите поговорить и чертовски хорошо танцуете.

Он раскатисто рассмеялся, чуть отстранив меня, но по-прежнему бережно поддерживая за локоток.

– Такой характеристики мне никогда не давали.

– Буду считать себя исключением.

– А ты похорошела с нашей последней встречи, - оценивающе изогнул бровь Слава, разглядывая меня как произведение искусства. Как будто раздумывал, покупать или не покупать.
– Я бы сказал, расцвела.

– Ну, знаете ли, в моем возрасте это нормальное явление. Я расстроилась, если бы было наоборот.

– Ты снова пьяна и немногословна?

Отвернувшись в сторону, я невесело усмехнулась.

– Скорее, немногословна и трезва. Что куда хуже. Скажи, Слава...Можно к тебе так обращаться?

Мужчина сделал знак двум охранникам, и те встали у нас за спиной. Мы же неторопливо направились в сторону ресторана.

– Нужно. Я еще не старый.

– Слава, а ты приехал сюда по делу? В том смысле, что...Мне надо попасть в ресторан, а там все собираются по приглашениям, и меня не пускают.

– Очень надо?

– Очень.

– Ну пошли.

Мы уверенно прошли мимо застывших как статуи швейцаров, которые совсем не попытались преградить мне дорогу, и попали в роскошный, дорогой и богато украшенный зал, в данный момент наполненный не таким уж большим количеством людей, но каждый держался с таким апломбом и вызовом, что наполненность помещения ощущалась острее, чем было на самом деле.

– Ты сюда к кому-то приехала?
– с понимающей улыбкой произнес Слава. Когда я замялась и отвернулась, он похлопал меня по спине.
– Да ладно, не теряйся. Я с самого начала знал, что не просто так ты просила тебя провести. Иди, решай свои проблемы, - он подтолкнул меня к скоплению гостей и пробормотал себе под нос, правда так, чтобы я все услышала.
– Хотя какой дурак будет создавать такой девушке проблемы...

Я не стала ломаться и заверять его в том, что он все не правильно понял. Правильно Слава все понял, не дурак же. И времени у меня не было, чтобы перед кем-то распинаться, хотя я и сказала заученные слова благодарности.

Марат нашелся через пять минут у самой дальней стены, за колонной. Он стоял не один, рядом с ним двое мужчин и две женщины, одна из которых сладко чечену улыбалась, переливающимся на свету бокалом поигрывала и все время слегка отставляла вперед стройную ногу, чтобы продемонстрировать ее длину в умопомрачительном разрезе платья. А потом еще за предплечье его обняла, на себя потянула и прошептала что-то такое на ушко. Марат, сверкнув глазами, рассмеялся.

Какая же гнида он! Но я держала себя в руках, я не собиралась позорить его и себя истерикой в стиле ревнивой жены.

Подхватила у сновавшего неподалеку официанта бокал шампанского, выпила залпом. Взяла еще один. Медленно прошла вперед, села почти напротив веселой компании, где рыжая дура буквально грудью уже Марату на руку легла. А ведь красивая. В этом можно было не сомневаться. Такая фигуристая, что даже Оксана курит в сторонке.

Чечен затылком что-то почувствовал, стремительно повернул голову, и когда меня увидел, моментально лишился дара речи. А я для усиления эффекта даже бокалом, полупустым, правда, ему отсалютовала, хотя хотелось не салютовать, а в голову ему его запустить.

Марат торопливо извинился перед собеседниками, разжал пальчики рыжей и широкими шагами направился ко мне. Выражение его лица не обещало ничего хорошего. Мое тоже.

– Вечер добрый. Как работа? Кипит, я смотрю?

– Ты что здесь делаешь?
– яростным, полным обещания в ближайшее время придушить, голосом процедил Марат.
– Как ты сюда попала?

Многозначительно закатила глаза и лениво ногу на ногу закинула, так что и без того короткое платье потихоньку поползло вверх.

– Знал бы ты, Марат, какие у меня связи...

– Какие связи?

Голос повышать было нельзя, дергать меня за руку - тоже. Не на глазах десятков людей, каждый из которых с Маратом знаком лично или хотя бы наслышан.

– Поднимайся и пойдем, - чечен обхватил меня за запястье так, что со стороны казалось, будто он нежно меня уговаривает. На самом деле - у меня кости хрустели от его хватки.
– Поднимайся, сказал, и пойдем. Надо серьезно поговорить.

Лениво бокал отставила, ногу опустила и, грациозно изогнувшись в спине, медленно поднялась, игнорируя нарастающее давление его руки. Не хрустальная, не сломаюсь. Кинула взгляд за плечо Марата - рыжая, сдвинув тонкие брови на переносице, с недоумением и недовольством смотрела на то, как чечен меня уводит. Но подходить не рискнула. Правильно. Себя надо беречь.

– У вас есть свободный кабинет, где никто не помешает?
– вежливо обратился Марат к метрдотелю.

Тот степенно кивнул и отработанный жестом указал на темневший проход.

– Да, конечно, вторая дверь слева.

Как только мы скрылись в мягком полумраке, напускная вежливость с Марата как змеиная кожа слезла. Он больно меня дернул, из-за чего в темноте я споткнулась об собственные же ноги, и возмущенно попросила:

– А поаккуратнее нельзя? Я все-таки живой человек!