Трущобы Империй
Шрифт:
— Выдвигаемся, — скомандовал Алекс, — парни, собирайте колонну. Мы по вчерашнему маршруту идём, встретимся с остальными перед городским собранием.
Выйдя из здания штаба, увидел перед собой полсотни активистов — не только из ИРА, но и из профсоюзов, сотрудничающих с фениями. Откашлявшись, Алекс начал…
— Товарищи! Ситуация сложилась не самая приятная! Власти своим объявлением об отсрочке призыва…
Подготовленная речь произвела определённое впечатление и позволила ИРА занять лидерскую позицию. Снова.
Колонна двинулась к центру, собирая по пути группки работяг. Алекс отметил, что откровенных отбросов среди них нет. Беднота в большинстве своём, но не бандиты. По какой-то причине этот факт его насторожил, хотя именно этого они и добивались.
Но обдумывать зацепившую его странность некогда. На ходу, общаясь с лидерами профсоюзных организаций и всевозможными более или менее авторитетными социалистами, да ещё и удерживая внимание толпы…
— Пока мы едины, мы непобедимы!
Попаданец завёл очередную речёвку и толпа отозвалась одобрительным гулом, подхватывая её.
— Пока мы едины, мы непобедимы!
Звучали и другие лозунги, плыли над толпой транспаранты и флаги — очень разнообразные. Встречались как флаги всевозможных организаций, так и почему-то — государств. Иммигранты своих собирают?
Встречающиеся по дороге прохожие реагировали на процессию достаточно нервно. Районы пошли достаточно богатые, так что народ в основном бледнел и вжимался в стенки домов. Какого-то насилия от демонстрантов нет, но особо одарённые считали своим долгом сказать какую-нибудь гадость чужакам.
— Прекратить балаган! — Заорал Алекс и сморщился от нахлынувшей головной боли, — кто будет оскорблять мирных прохожих, уши надеру!
Специфическая угроза приструнила забияк, но не обидела — попаданец нарочно подобрал фразочки на все случаи жизни. Так чтобы серьёзность намерений понятна, но не обидна. В самом деле, разве можно обижать на фразу надрать уши? Всем ведь ясно, что это только детям можно… Фокадан шутит! Но и правда, парни, давайте перестанем вести себя как дети?
Шли медленно, рассчитывая подойти к городскому собранию ближе к полудню. Но…
— В центре стрельба! — Громким шёпотом сказал подбежавший задыхающийся мальчишка из Молодой Гвардии ИРА, протягивая записку. Прыгающий почерк плохо понятен — видно, что писали в буквальном смысле на коленке.
"— Банды восстали. Просочились в центр, атаковали арсенал. Неожиданно. Динамит. Арсенал взят, начались погромы. New-York Tribune сожгли. Отступаем в рабочие кварталы. Бой. Связи другими отрядами нет.
Патрик".
— С-су…, — Алекс едва сдержал матерное ругательство и показал записку остальным, — отступаем назад.
В голове вертелась одна мысль, заставляющая сжимать зубы: бандиты их переиграли.
Глава двадцать первая
Ситуация выглядела исключительно скверно: банды Нью-Йорка, захватив городской арсенал, вооружились сами и вооружили городское отребье. Обозлённых на всё бедняков с низкими моральными устоями и желанием отомстить всему миру за свою загубленную жизнь, в городе хватало. И пусть в большинстве своём бойцовские качества отребья крайне невелики, да и отсутствие какой-либо сыгранности играло свою роль…
…но именно отсутствие сыгранности делало их опасней. Не для противников, а для города в целом.
Представители городского дна при малейшей опасности разбегались, как крысы от терьера. Вот только каким-то пиететом к чужому имуществу они не страдали, и действия их можно описать фразой Да гори оно синим пламенем! Разграбить, а затем поджечь… если не получится разграбить, то опять-таки — поджечь!
Город загорелся в считанные часы. Время едва перевалило за полдень, а Нью-Йорк уже затянут едким дымом, который опасней пламени.
Капитаны ИРА метались по своим районам, ставя жителей под ружьё и пытаясь организовать одновременно отпор бандитов и тушить пожары, но поначалу выходило не слишком-то хорошо. В Маленькой Германии и отдельных районах удалось отстоять дома от поджога и разграбления, но скорее из-за того, что грабить там по большому счёту и нечего, да и население достаточно дружное.
Бандиты стекались за поживой в богатые районы, разве что особо упоротые пытались отомстить за что-то соседям или лезли громить негритянские кварталы. С местью соседям получалось обычно плохо, но иногда…
Алекс в очередной раз сдержал рвотный спазм — нечем уже… трупов он насмотрелся и не особо боялся. Но вот когда видишь обгорелое тело немолодой белой женщины, да ещё и связанное…
— Труби, — сказал он сигнальщику хрипло, вытерев рот рукавом, — общий сбор. Молоденький шотландец в килте с клановыми расцветками закивал яростно и поднёс к губам горн. Через несколько минут начал подтягиваться народ. Когда собралось полсотни человек, Алекс молча приподнял край покрывала, показывая тело.
— Я не хочу жить в одном городе и даже в одной стране с людьми, способными на такое, — в толпе раздался ропот и возгласы ужаса — женщину узнали. И пусть к смерти работяги привычны, но вот к такому нарочитому мучительству — нет.
— Победа или смерть! — С удивившей его самого яростью сказал попаданец, и толпа поддержала призыв…
Совсем недавно большая часть людей отсиживалась по домам, надеясь, что уж их-то не тронут… Самые храбрые и ответственные в лучшем случае кооперировались с соседями и охраняли несколько домов, в лучшем случае квартал, как О,Брайены в Маленькой Германии, ставшие этаким ядром ополчения.
Но увиденное сломало какой-то барьер в горожанах и люди разошлись за оружием. ИРА быстро подхватило командование, объединяя людей в отряды.