Чтение онлайн

Приснилось деду, будто стал он вепрем, на которого напал волк и стал бить его хвостом по лицу. Дед схватил волка за хвост и стукнул головой о ствол дуба. Но волк остался цел и невредим. Он повернул голову к деду, хитро поглядел и оскалил зубы в хищной, страшной гримасе. Гнев охватил деда, он сильнее закружил волка, чтобы крепче ударить им по стволу, но туловище зверя оторвалось, и в руках деда остался один хвост. Глядит дед Талаш — из сугроба вместо волка поднимается Панас и говорит: «За что ты бьешь меня, отец?»

Дед проснулся, сердце его сильно колотилось, и весь он дрожал. Этот сон оставил в его душе горький осадок. «Тьфу!» — Дед Талаш сбросил волчью шкуру и снова сел, защемило сердце от боли и тоски.

— Сынок мой, сынок! — зашептал он…

Костер угасал. Обуглившиеся поленья чернели по краям, а посредине дотлевал толстый кряж, то вспыхивая бледным пламенем, то вновь потухая. Постепенно остывали угольки, покрываясь серым налетом пепла, слегка потрескивая на прощание. Синеватые струйки дыма Медленно поднимались вверх, теряясь в мохнатых шапках деревьев, словно искали там пристанища от холодного ветра. Было что-то необычайно тоскливое в этом угасании костра.

Ночной холод начал пробирать деда Талаша. Он подошел к костру, положил головешки и обгоревшие поленья в жар. Дым стал гуще, и вскоре весело заколыхалось пламя, рассеяв тьму и осветив спящих людей, скорчившихся от холода. Тут же около костра лежала куча дров, заготовленных еще с вечера. Дед подбросил несколько поленьев в огонь. Пламя снова зашумело, разгоняя темень и заодно мрачные мысли деда.

Дед Талаш вернулся на свое место. И снова завладели им те же неотвязные мысли. Вспомнил он события минувшего дня. Теперь они встали перед ним совсем в другом свете.

Весть о том, что в Виркутье неожиданно нагрянули красные и захватили пировавших там легионеров, скоро станет известна их начальникам. Те спохватятся и пошлют большой отряд против горсточки красноармейцев. Это тревожило деда Талаша. Он взглянул на Букрея. Взводный крепко спал, подостлав солому и закутавшись в панскую шубу. Под наплывом тревожных дум дед бесшумно встал и направился поглубже в лес послушать, нет ли каких-нибудь подозрительных шорохов вокруг, а заодно и проверить часовых.

Часовые стояли на своих постах. На их вопрос, куда он направляется, дед ответил, что идет собирать хворост. Отойдя немного дальше, он остановился и настороженным ухом прислушался к морозной тишине. Оглянулся назад — огня почти не видно. Это еще больше успокоило деда. Никогда раньше не задумывался он над тем, как далеко виден в лесу огонь. Потом дед выбрал тонкое, засохшее дерево, уперся в него рукой, а ногами в снег и попытался сломать дерево. Оно изогнулось, Потом громко треснуло у самого основания и упало. Дед положил его на плечо и вернулся к костру.

Он закурил трубку, присел на валежник, где приснился ему такой дурной сон, и задумался. Думал он о том, что происшествие в Виркутье изменило маршрут похода и в связи с этим надо также изменить первоначальный план. Первое, что вытекало из последних событий, — это очевидная необходимость уйти отсюда подальше. Кроме того, надо еще раз произвести тщательную разведку в окрестностях.

Перед глазами деда возникали тайные убежища в глухих углах Полесья. Таких мест много в этом краю, но не все они лежат поблизости; и не там пролегает путь отряда… А зачем идти всем вместе? Вот какой вопрос встал перед ним, и он начал его обмозговывать.

Новый план постепенно созревал у деда Талаша. Нет нужды всем идти под Долгий Брод, как это было намечено раньше, тем более, что для этого надо сделать значительный круг. А Мартына там может не оказаться. Не лучше ли взводу передвинуться в надежный и укромный уголок ближе к местечку — главной цели похода? А ему одному или еще с кем-нибудь идти к Долгому Броду?..

Всесторонне обдумав этот план, дед твердо остановился на нем. Он решил сказать об этом Букрею. Дед был уверен, что взводный согласится с ним.

На рассвете красноармейцы и Куприянчик вернулись из Виркутья. Ночь прошла спокойно. Шалаши смолокуров снова оживились, в них зазвучали веселые людские голоса. Наступающий день нес новые заботы отряду Букрея.

Как только рассеялся ночной сумрак, Букрей приказал выступить в поход. Перед этим состоялось короткое совещание. Обсудили маршрут и порядок движения. Букрей одобрил предложение деда и при этом сказал:

— Тебе, отец, надо быть начальником штаба, а не проводником.

Хотя дед не изучал военного дела, но ему приятно было услышать похвалу. Чтобы надежно скрыть местонахождение отряда, решено было двигаться только лесом, предварительно разведывая дороги и селения. В этом значительную помощь должны были оказать партизаны, отлично знавшие топографию местности. Конечной целью было местечко, в котором находилась резиденция пана Крулевского. Его отделяло от шалашей смолокуров расстояние километров в пятнадцать. Каждому разведчику были даны специальные и ясные инструкции. Проводником при Букрее был назначен Куприянчик. Дед Талаш с Нупреем взяли на себя обследование населенных пунктов, лежавших на пути к местечку.

Часа два все шли вместе. Потом партизаны направились по намеченному маршруту.

Куприянчик повел взвод к Глухому Острову.

Этот остров представлял собой возвышенность, густо заросшую лесом, среди непроходимого болота. Добраться летом к Глухому Острову мог только тот, кто отлично знал извилистые тропинки между трясиной и кочкарником, заросшим ольшаником, лозняком, низкорослым березняком и другими кустами. По этим тропинкам можно было идти только гуськом от одной кочки к другой, местами пробираясь по бревенчатой кладке. Предательская трясина угрожала поглотить каждого, кто оступится или сделает неосторожный шаг. Зимой Глухой Остров был более доступным, хотя кое-где под снегом таились не менее опасные, чем летом, места. Сюда редко кто заглядывал — разве только самые заядлые охотники.

На прощание Букрей пожелал удачи разведчикам и еще раз напомнил об инструкциях.

Осторожно пробирались Нупрей и дед Талаш сквозь лесную чащу и по безлюдным полянам среди болот. Выходили порой и на дорогу, приглядывались, прислушивались… Встретить бы хоть одного живого человека, получить от него какие-нибудь сведения о легионерах. Их бдительность еще возросла, когда они подошли к Цернищам, первому селению, лежавшему на пути. Оно вызывало в памяти деда вереницу образов и картин, о которых рассказывал ему Мартын Рыль. Отсюда родом был и Марка Балук.