Чтение онлайн

У Кэтрин было такое чувство, что доктор Мальверн не позволял доктору Максвеллу восхвалять себя не из простой вежливости. И даже не из скромности: «Может быть, это его раздражает, – думала она, – но нет, этого молодого человека не раздражает, когда им восторгаются, если он этого заслуживает… Вот в чем секрет: он думает, что он этого не заслуживает. Он, кажется, крайне горд и способен очень холодно рассуждать». Кэтрин смотрела на него с той беззастенчивой откровенностью, с которой она наблюдала все явления в жизни. Перед ней были такие синие глаза, подобных которым она еще не видела.

Голос у доктора Максвелла был очень приятного тембра:

– Бедный Мальверн тоже немного пострадал. Но, конечно, это пустяк по сравнению с нашей дорогой Патрицией. Все же он должен быть осторожен.

– Я себя чувствую очень хорошо, – сказал тогда Мальверн.

Вдруг Венсан шагнул к Кэтрин и взял обе ее руки своими жесткими, сухими руками, которые причинили некоторую боль, но и влили ощущение дружеского участия.

– Мне очень жаль Патрицию, миссис Ван Ден Брандт, все, что я мог сделать, это поскорее вернуться. Я предпочел бы, чтобы это случилось со мной.

Во второй раз врач предлагал отдать свою жизнь ради жизни Патриции.

Что касается доктора Максвелла, то Кэтрин устало выслушала рассказ своего отца и подумала, что слова стоят немного. К этому же незнакомцу она подходила осторожно. Обычно она не считала себя хорошим психологом. Однако она была твердо уверена в одном: если бы доктору Мальверну сказали, что, пронзив себя кинжалом, он спасет Патрицию, он сделал бы это немедленно. На бюро доктора Максвелла был нож для разрезания бумаги – грозное на вид оружие, – и доктор Мальверн взял бы его и пронзил бы себе сердце. Только ведь это ни к чему бы не привело. Она также была уверена и в том, что Мальверн никогда напрасно ничего не сделает. Все это молниеносно пронеслось у нее в голове. В одно мгновение она представила себе тело Венсана Мальверна, распростертое на китайском ковре кабинета, и разрезной нож, покрытый кровью. И, конечно, на губах у него замрет вот эта же улыбка… Надо будет быстро закрыть ему глаза, иначе этого не вынесешь. Как можно думать о таких вещах? Последняя мысль пронзила ее воображение. Она, Кэтрин, рыдает на коленях около большого, неподвижного тела… Затем к ней вернулось хладнокровие. В конце концов, что значит для нее жизнь и смерть этого весьма посредственно одетого молодого человека?

– Я скажу Патриции, что я вас видела, – сказала она, прощаясь.

Его ответ оказался неожиданным.

– Пожалуйста, не говорите этого, если она сама не заговорит обо мне.

– Она говорила о вас.

– Но она не хочет меня видеть?

– О, она никого не хочет видеть!

Это было правдой. Патриция категорически отказалась видеть кого-нибудь из участников морской прогулки, и особенно она не хотела видеть Венсана Мальверна. Кэтрин вспомнила этот разговор.

– Только не его, мама, поклянись мне, только не его.

– Ты его любишь, Патриция?

– Я его ненавижу.

И, как последняя дура, она поверила этому. Теперь глядя на молодого человека, она была уверена, что дело обстояло иначе.

– Проводите меня до дверей.

Когда они дошли до входа, она спросила:

– Вы флиртовали с Патрицией?

Внешне он остался спокоен, но она заметила, что на виске у него начала биться жилка.

– Ничего подобного, миссис Ван Ден Брандт. Я ее интересовал не более, чем любой человек, побывавший, на войне, знающий южные моря…

– Вот как вы судите о моей дочери!

– Много таких девушек, миссис Ван Ден Брандт; ваша – одна из лучших. – Он на секунду задумался и продолжал с усмешкой: – Может показаться глупым, но, надеюсь, что вы мне поверите, если я скажу, что ни разу даже не поцеловал ее.

– Это, действительно, кажется глупым, но я вам верю, – сказала Кэтрин. – До свидания, доктор Мальверн.

– До свидания, миссис Ван Ден Брандт. Могу я вас попросить об одной любезности, если она вас не затруднит, конечно?

Снова к ней подкралось сомнение. Придав голосу интонацию полного равнодушия, она спросила:

– Для Патриции?

– Да! Скажите ей, например, что меня тоже лечат, не здесь, а где-нибудь в другом городе. Она будет рада.

– Я не понимаю, – сказала Кэтрин.

– Узнав это, Патриция не будет чувствовать себя такой одинокой. Она будет знать, что кто-то разделяет ее участь. Она будет меньше страдать.

– Вы ее любите?

– Я? – спросил Венсан удивленно. – Нет, что вы. Я просто хочу ей помочь. Вы сами прекрасно знаете, что Патриция не может быть в одиночестве.

Он был прав. Кэтрин удивлялась, что не подумала о той громадной поддержке, которую могли оказать Патриции участники этой драмы. Но кто, кроме Венсана, согласился бы на подобную ложь?

– Это неправда, – сказала она.

– Миссис Ван Ден Брандт, я неважный врач, но кое-что я знаю. Между Патрицией и мной разница во времени. Значит, я лгу только относительно.

– Доктор Максвелл говорил, что вы пострадали очень мало.

– До свидания, миссис Ван Ден Брандт.

Ничего не ответив Венсану, Кэтрин пошла к Патриции. Ею овладела мысль, что смерть может войти в маленькую щель так же легко, как и в широко открытую дверь.

Венсан вышел на тихую улицу, где старухи и подростки безуспешно пытались продать цветы посетителям клиники, «Вы любите ее», – сказала она. Он пожал плечами. Необъяснимая злоба внезапно охватила его. Не оглядываясь, он пошел быстрым шагом.

Вдруг он почувствовал, как чья-то рука пытается остановить его. Это была очень старая японка с лицом, видно, не озарявшимся улыбкой. Она протягивала ему букет.

– Иди к черту, – грубо отмахнулся Венсан.

– Если не хотите для нее, господин, возьмите для себя.

До сознания Венсана дошло только это «для нее».

– Для нее? Что ты хочешь сказать, ведьма?

– Возьмите для себя, – повторила старуха. – Цветы украшают разгневанного мужчину.

– Я не разгневан, – сказал Венсан.

– В руках спокойного мужчины цветы являются даром божьим, – продекламировала старуха.

Венсан прочел иронию в полузакрытых глазах японки. Ему захотелось ударить ее, но он сдержался, подумав о бесконечной подлости подобного поведения.

– Я беру твои цветы, – сказал он неожиданно, – всю корзину. Но не давай их мне. Отнеси в клинику вот с этим.