Чтение онлайн

– Она и есть гатка.

– А Гата - нехороший остров. Страшные суеверия существуют насчет него и...

– Хватит болтать, - решил остановить Слима коротышка.
– Эх, если бы не дом... Я ведь давно собирался отсюда убраться, с тех самых пор, как заморские колдуны убили Джо Салижара чуть ли не под моим окном, но...

– Нет и не было никакого Джо Салижара, - строго сообщил упрямый кюре.
– Церковь отрицает существование Джо Салижара и всяких прочих зомби из джунглей. Это вредное, противное Матери-Деве суеверие, такое же глупое, как и очеловечивание смоченной пятью жидкостями куклы или...

– Ты не на паперти, - скривился Хью.
– Я ведь тебя не совращаю с пути истинного, верно? Просто я пять лет ползал по джунглям, во имя короля, да и потом... Бывал. Ты знаешь. Не важно это все... Куда мне деваться с семьей? Дети. Еще две девчонки на мне висят, и этот заморский бездельник, Джезекия...

– Да, и еще рыбакам очень не нравилось, что на Мысу поселились заморцы. Ведь колдовства С'Коллы церковь не отрицает. Поэтому нельзя не признать логичным то, что люди боятся жить рядом с пришельцами с Большой Земли и...

– Налей мне еще, - простонал Хью.
– И скажи хоть что-нибудь дельное! Скоро рыбаки с утреннего лова вернутся, пойдут, наверное, меня с семьей убивать, а ты все про церковь да про суеверия!

– Я говорю и думаю, - смутился Слим.
– Ну, убить-то я вас не дам. По крайней мере сегодня... Ночью, сам понимаешь, и меня приголубят за компанию с вами, потом скажут, что ты и убил. Есть пара мерзавцев в поселке, которым мои проповеди не нравятся... Распутники вроде тебя, кстати сказать. Да даже если ночь и продержитесь, все равно не жизнь здесь. От дурной стрелы, как говорит поговорка, и крест не поможет, прости меня Мать-Дева за пустословие. Но дорога на Бахам перекрыта баронскими дружинами, они тебя просто ограбят.

– Что там грабить?
– вяло буркнул коротышка, мысленно пересчитав остатки казны. Выходило, что не больше трех с половиной тысяч золотых.
– Слезы одни...

– Тем не менее. И проскочить никак не получится - из тех, кто пытался, ни один не воротился. Там ведь узко, где залив к Белым Скалам подходит... Может тебе на Диджон свернуть? Тоже, конечно, опасно... Не вовремя ты с рыбаками поссорился, дружище. Вот-вот Совет Кюре взбунтует народ против баронов. Ведь видишь, уже и новый командир у них, наконец-то распри кончатся. Сметут заставы, и поезжай куда хочешь...

– Ты же сам говоришь, что я для крестьян все равно что барон, - напомнил Хью.
– Диджон не годится, я с тамошними трактирщиками в ссоре.

– Что, в такой сильной ссоре?
– удивился кюре.

– В такой, что если бы они не боялись - приехали бы прямо сюда. Там Союз Трактирщиков Диджона есть, слыхал про такой? Пятьдесят заведений, да и в самом Бахаме кое-что у них имеется... Вот ссора у меня с ними. На полтысячи золотых, и трех мертвецов. Нельзя мне в Диджон с семьей.

– О чем ты думал?
– покачал головой Слим.
– Тогда вот что: отправляйся в Ками, как и собирался. Только прихвати семью и не возвращайся. Мне письмишко при случае напиши, договорились?

– Мне не дадут лодку, - откинулся на кровати Хью и отправил в рот последнюю каплю из опустевшей кружки.
– А если дадут, то дырявую, которая утонет прямо посередине залива и... Б-р-р. Слим, придумай что-нибудь еще.

– Из Ками новостей нет, - кюре заходил по крошечной комнатке.
– Думаю, что ничего хорошего там не происходит, но все же брат Энджо на жизнь не жаловался, когда ты отвозил к нему мальчика, верно? Королевство у них поменьше, а дворян всегда было побольше, чем у нас в Бахаме. Ты ведь и сам вообще-то из камийских дворян?..

– Покойный король Виль дал мне фамилию Грамон за особые услуги, - важно ответил Хью.
– Не вижу ничего общего с неизвестно откуда взявшимися камийскими дворянчиками, которых там действительно больше, чем в Бахаме рыбаков.

– Это я к тому, что раз там так много дворян, то и злобы на них такой быть не может. Когда их армия неподалеку стояла, у нас поначалу даже смеялись все: что ни лойнант, так дворянин! Потом, конечно, не до смеху стало...
– Слим почесал затылок под красной шапочкой.
– Отправляйся туда, Хью, Бахам для тебя сейчас самое опасное место, опаснее джунглей. Лодку я тебе найду, клянусь, самую лучшую.

Послышался топот ног, дверь распахнулась. На пороге остановилась запыхавшаяся Джея, из-за ее плеча сверкнула белками Лоло.

– Вы здесь?..
– Джея перевела дух и оглянулась.
– Никто не отстал? А где Джезекия?.. Вот что, Хью, ждать нечего. Мальчишки зашвыряли нас камнями, и это только начало. Надо прямо сейчас удирать в Ками. Чуть в стороне от поселка лежит чья-то лодка, если мы будем действовать быстро, то...

– Помолчи, женщина!
– рыкнул Хью, выходя из себя. Хватит морских путешествий.
– Я не поплыву ни в какое Ками через этот проклятый залив с этими ужасными чудищами! Мы все утонем! Я не поплыву, даже если все жены и все кюре острова будут меня об этом просить!

3

Мыс, на котором когда-то утопили в море немалое число почитателей Вуду, выловленных в джунглях, вытянулся на север узкой полоской, будто мечтая оторваться от острова Андро и воссоединиться потерянной некогда Большой Землей. Вполне возможно, что ему это скоро удастся, по крайней мере именно сюда приплыть колдунам будет удобнее всего. Здесь нет мощного течения, не позволяющего даже мощным галерам далеко отойти от берега возле Бахама. Говорят, что это течение берет свое начало в полноводной реке Мисса... Но никто не знает, так ли это. Островитяне не посещали материк, хотя оттуда время от времени заносило к ним штормами полуобезумевших от жажды рыбаков. Хотя по рассказам Анджалы и Джезекии выходило, что плыть не так уж далеко...

После казни мыс прозвали Мысов Вуду. Церковь не одобряла суеверий, но название прижилось, а местность получила дурную славу. Здесь не селились бароны, не строили загородных домов бахамские купцы. Даже камийцы никогда не проявляли интереса к полоске суши, вот в последнюю войну не соизволили наведаться, хотя стояли совсем рядом. Жители мыса видели дымы от сожженных деревень, сперва бахамских, а потом камийских - на эти дымы смотрели уже через залив - но не чувствовали себя участниками разыгравшейся на острове Андро трагедии. Такое уж это было место, тихое, никем почти не посещаемое.