Чтение онлайн

Велосипед был марки «Швинн», сливового цвета. Олли всегда оставляла его у самых ворот, прикрепляя замком к забору. Вряд ли кто-то в Эвансбурге стал бы красть велосипед, но Олли слишком любила свой, к тому же кто-нибудь мог в шутку снять колёса и спрятать их в кустах.

Она как раз возилась с замком, выставляя нужную комбинацию цифр и высунув язык от старания, когда с лужайки донесся громкий возглас:

– Это моё! Верни! Нет, не смей! Нет!

Олли обернулась.

Почти весь класс столпился перед школой, наблюдая за Коко Цинтнер, которая металась по лужайке. Это её крик привлек внимание Олли. Коко напоминала фею: огромные, светло-голубые, слегка раскосые глаза; волосы пшеничного оттенка, на солнце отливающие розовым. Она выглядела так, будто каждое утро просыпается в бутоне цветка и завтракает нектаром. Олли немного завидовала: сама она – темноволосая, кудрявая и вечно растрёпанная – ни на какую фею не походила. «Зато я сильнее, – с гордостью напомнила себе Олли. – Если Фил Гринблатт что-нибудь у меня стащит, я просто ему врежу».

Фил Гринблатт украл у Коко блестящий блокнотик, тот самый, который она захлопнула, когда мистер Истон задал ей вопрос. Попытки Коко вернуть свою вещь выглядели жалко – Фил был выше на голову. Он поднял руку так, чтобы маленькая одноклассница не могла дотянуться, и открыл блокнот на интересовавшей его странице. Коко завизжала от досады.

– Эй, Брайан, – позвал Фил. – Посмотри-ка.

Коко разрыдалась.

В свои двенадцать лет Брайан Баттерсби был звездой хоккейной сборной средней школы. Он уступал Филу в росте, но с телосложением ему повезло куда больше: в отличие от длинного Гринблатта, он не напоминал богомола. Брайан стоял, прислонившись плечом к кирпичной стене школы, и с любопытством наблюдал за Филом и Коко.

Олли начала злиться. Коко никому не нравилась: она только что переехала из Нью-Йорка и раздражала всех своей излишней живостью. Но это же не повод доводить её до слёз!

Брайан посмотрел на блокнот, который протянул ему Фил, и пожал плечами. Похоже, ему было скорее неловко, чем смешно.

Коко зарыдала громче.

Брайан ещё сильнее смутился.

– Да ладно тебе, Фил, может, это не я.

Майк Кэмпбелл толкнул Брайана локтем в бок.

– Не, вылитый ты. – Он снова посмотрел на открытую страницу. – Ну, или это собака, похожая на тебя.

– Верните! – закричала Коко сквозь слёзы и снова попыталась вырвать блокнот у мальчишек. Фил поднял его повыше и, смеясь, помахал им над головой у Коко. Весь класс тоже хохотал, а Олли наконец увидела, что они все разглядывают рисунок – хороший, кстати; Коко умела рисовать. На странице были лица Коко и Брайана, обведённые сердечком.

На математике Коко сидела впереди Фила, и тот, вероятно, увидел, как она рисует. Бедная глупышка не сообразила, что не стоит открывать блокнот прямо под носом у любопытного Гринблатта.

– Эй, Брайан, неужели ты не хочешь на свидание с Цыпочкой Коко?

Коко, похоже, готова была сбежать, вот только ей очень не хотелось оставлять блокнот. Олли уже надоела вся эта сцена, поэтому она наклонилась, подобрала небольшой камешек, замахнулась и бросила его.

Математика и метание различных предметов – к этому сводились все таланты Оливии Адлер. Из секции софтбола она ушла в прошлом году, но меткость ещё не растеряла.

Камешек стукнул Брайана по затылку, и тот повалился на траву. Всеобщее внимание тут же переключилось с Коко на Олли.

Конечно, лучше было бы попасть в Фила, но тот стоял лицом к ней, а выбитый глаз – это уже слишком. К тому же Брайан не вызывал у Олли большого сочувствия. Он прекрасно знал, что круто играет в хоккей и что многим нравится, но не спешил выручать Коко, которая попала из-за него в неловкое положение. Сам виноват, нечего очаровывать девчонок улыбками и заводить тупых друзей.

Олли скрестила руки на груди. В голове прозвучал голос мамы, которая частенько говорила: «Заварила кашу – так не жалей масла!» Олли подобрала ещё один камень и, взвешивая его в руке, сказала:

– Ой. Я случайно.

Весь шестой класс уставился на неё. Те, кто стоял поближе, испуганно попятились. Многие считали, что после того, что случилось в прошлом году, у неё поехала крыша.

– Серьёзно, ребят, – добавила Олли. – Вам что, заняться больше нечем?

Коко Цинтнер воспользовалась тем, что Фил отвлёкся: выхватила у него блокнот, затем внимательно посмотрела на Олли и бросилась бежать.

«Теперь меня до конца года будут оставлять после уроков», – подумала Олли.

Брайан тем временем встал, сплёвывая грязь.

– Неплохой бросок, – произнёс он.

Поднялся шум. Мисс Маутон, которая в этот день следила за школьниками во дворе, наконец заметила начавшийся переполох.

– Так! – воскликнула она, устремившись к кучке шестиклассников. – Ну-ка, ну-ка! – Мисс Маутон была библиотекарем и не слишком-то умела присматривать за детьми.

Олли решила, что извиняться не станет. Пусть звонят папе, качают головами и оставляют её после уроков. Это будет завтра, когда погода уже испортится. По крайней мере, не придётся жалеть о потраченном впустую погожем деньке.

Олли вскочила на велосипед и вылетела за ворота так быстро, что из-под колёс полетел гравий. Никто не успел её остановить.

Изо всех сил крутя педали, она пронеслась мимо стогов сена, сложенных возле круговой развязки на Центральной улице, и свернула в Маргаритковый переулок. С крыльца каждого дощатого домика ухмылялись праздничные тыквы. Вывернув руль, Олли прокатилась прямо по мертвенно-серой резиновой руке, торчавшей из земли во дворе у Штайнеров, потом повернула на холм Джонсона и, тяжело дыша, поехала вверх по наклонной грунтовой дороге.

За Олли никто не гнался. Да и зачем бы? Она ведь уже за территорией школы.

Велосипед плавно скатился по противоположному склону холма. Так здорово, когда никто не мешает наслаждаться тёплым светом! Справа журчала по камням серебристая река. С деревьев осыпались огненно-красные листья. Жарко не было, но для октября – нормально. В шортах уже не погуляешь, но, если подставить лицо солнцу, можно почувствовать, как лучи греют кожу.

Для чтения Олли давно облюбовала одно местечко неподалёку от дома – каменистый уступ берега, наполовину скрытый водопадом. По осени там никого не бывало: начиная со второй половины сентября, когда становилось прохладнее, купаться уже никто не ходил.