Турист
Шрифт:
Гусак, несомненно, тоже все это понимал. Однако уступать он не собирался, хотя спорить ему уже надоело.
– Ладно, – согласился вдруг голос. – Я отдам карту прямо сейчас…
Похоже, этот спор был спланирован заранее, чтобы дать женщине возможность уйти как можно дальше. Горец посмотрел на Гусака – тот был весь красный, вены на лбу и шее едва не лопались, – Башир его таким видел, наверное, всего пару раз.
– Приведите сюда девочку, – сказал прячущийся за шкафом человек.
Но девочка уже была здесь.
Анжела появилась из темного коридора, словно призрак. Горец почуял движение, обернулся, увидел ребенка, хотел ее схватить, но она легко ускользнула, и только тогда он заметил нож в ее руке.
Девочка шагнула к Гусаку, широко замахиваясь.
Горец вскинул обрезанное ружье, заряженное картечью. Он успевал выстрелить, успевал остановить ребенка. Он даже видел, что будет дальше – девочку просто швырнет к стене, и она станет куском мяса, завернутым в окровавленные тряпки. Баширу эта картина представилась так ясно, что он зажмурился.
Девочка воткнула нож в бок Гусаку – примерно туда, где была печень. Гусак закричал.
Башир открыл глаза, уже понимая, что выстрелить в ребенка он не сможет. Он бросился вперед, но только для того, чтобы закрыть девочку своим телом.
И непутевого Лешку Гусева тоже.
Он увидел, как осыпается зеркало. Увидел сидящего там человека, разглядел его лицо, заметил направленный в комнату автомат и вспышки дульного пламени – время словно замедлилось.
Башир понял, что сегодня он все сделал правильно, и успокоился.
Пуля, которая должна была попасть в маленькую девочку, попала в Горца. Он рухнул на пол перед Анжелой; превозмогая боль и слабость, перевернулся на бок, поднял обрез и выстрелил в шкаф.
– Уходите, – прохрипел он, то ли к пленникам обращаясь, то ли к своим товарищам.
Анжела бросилась к кровати, где лежал Коля, принялась резать упаковочную пленку и скотч окровавленным ножом. Он плакала, боясь обернуться, втягивала голову в плечи; но она чувствовала, что папа рядом, что он помогает ей направлять лезвие и закрывает ее от пуль.
Ромка Голов выпалил в шкаф из двух стволов и свалился, корчась в луже собственной крови. Гусак, одной рукой зажимая ножевую рану, вытащил пистолет из кобуры, но выстрелить не успел, упал с пробитой головой. Башир пальнул еще раз, не давая спрятавшемуся в шкафу мерзавцу высунуться, потом неимоверным усилием перекинул свое непослушное тело к комоду, укрылся за ним и стал перезаряжать ружье.
Пуля ударила в стену над самой головой.
– Я не хотел! – заорал человек из шкафа. – Я не хотел так!
Коля освободил руку, забрал нож у девочки, начал самостоятельно выпутываться из плотного кокона.
– Уходите, – сказал им Башир. Он понимал, что вот-вот потеряет сознание. – Уходите скорей.
Коля встал, обрывая остатки пленки и скотча.
Башир дотянулся до гранаты, выпавшей из руки Гусака. Крепко ее сжал и выдернул кольцо.
– Уходите!
Цепляясь за комод, он стал медленно подниматься.
Женька, глядя на рыжего Горца, пытался воткнуть в автомат магазин. У него это никак не получалось, он бесился и ругался, но взгляд не опускал.
Башир, удерживая гранату, навел обрез в его сторону.
– Бегите…
Коля, едва переставляя непослушные ноги, заковылял к двери. Анжела старалась его поддержать, уговаривала идти быстрей, но у него не получалось.
Башир, прикрывая их бегство, дважды выстрелил в сторону разбитого шкафа – нормально прицелиться он уже не мог. А потом он отпустил карабин, встал, прислонившись к стене, поднял гранату над головой и стал ждать…
Граната взорвалась совсем не так, как ожидал Коля, – это был просто громкий хлопок. Он распахнул дверь и вывалился на улицу. Анжела подбежала к нему, стала поднимать.
– Я в норме… – Он смотрел на дымящееся окно второго этажа, с которого все еще сыпались стекла. Опершись на плечо девятилетней девочки, он поднялся. И побежал – уже сам, с каждым шагом все уверенней, все быстрей. Анжела не отставала.
Река оказалась совсем рядом. И лодка под белым флагом нашлась почти сразу – она стояла в десяти метрах от берега, привязанная к торчащей из воды железобетонной свае. Маша сидела на носу, смотрела на берег. Дочку она, конечно, узнала сразу, а вот Колю приняла за одного из бандитов. Он замахал руками, закричал, чтобы она заводила мотор. А Маша, глядя на него, решала, пора ей хвататься за оружие, оставленное Женькой на самом виду, или жизнью дочери сейчас рисковать не стоит. Только когда Коля поднял Анжелу на руки и вместе с ней прыгнул в воду, она разглядела, что это он, и радость оглушила ее.
– Мотор! – кричал Коля, увязая в топком дне. А она его не слышала, улыбалась глупо.
– Заводи… – Он наконец-то добрался до борта, поставил девочку в лодку. – Заводи мотор…
По берегу к ним бежали мутанты, облепленные грязью. Коля, тяжело дыша, перевалился через борт, упал на дно лодки, потом вскочил, начал развязывать веревку. Узел намок и не поддавался его пальцам.
– Мама, пусти! Мама! – Анжела пыталась вырваться из рук матери. А та, словно обезумев, сжимала дочь крепче и крепче, как будто желала задушить ее.
Коля ударил ее по лицу мокрой ладонью.
– Очнись!
Она вздрогнула, взгляд ее прояснился. Схватив ружье, она в упор прострелила голову зомбяку, пытающемуся забраться на нос раскачивающейся лодки. Мальчишки, видя, как приближаются другие мутанты, испуганно закричали.
Узел, наконец, поддался. Коля распустил его, сбросил конец в воду, кинулся к моторам.
Мутанты брели с двух сторон, поднимая тучи брызг. Они вязли в илистом дне, в топкой няше, дергались, пытаясь из нее выбраться, медленно подбирались к лодке.