Чтение онлайн

И я был готов дождаться этого светлого момента, но… в ту же секунду откуда-то из темноты во двор усадьбы прилетел натуральный артиллерийский снаряд и, расплескав небольшое болотце, образовавшееся после дневного дождя, с оглушающим грохотом превратил его в котлован под небольшой бассейн-лягушатник. Епископ продолжал реветь, а вот его подчинённые тут же отреагировали на новую опасность. И уже от них в темноту полетели сияющие ослепительной белизной… техники, наверное. Боевые. Потому как на благословение эти творения святош никак не походили хотя бы потому, что лихо сносили любые препятствия на своём пути. По крайней мере, старые яблони в саду почти моментально превратились в кучу обугленных дров… Пришлось мне ускоряться.

По уму, следовало бы отыскать место, куда «гости» воткнули свой подарочек-артефакт, но учитывая, что пространство вокруг начало стремительно превращаться в поле боя, и стрелы автоматических стреломётов уже начали вышибать искру и крошку из кирпичных стен только-только отремонтированного флигеля… В общем, с поисками костыля-артефакта я решил обождать. А что? Я его вырублю, и эти воины превратят флигель в груду битого кирпича… Мне же потом Оля всю плешь проест! Не-не-не… Заканчивать надо эти фейерверки!

Честно говоря, до слияния с древней аномалией, когда-то жившей в подвале этой усадьбы, я на такой фокус даже не решился бы. Сейчас же всё вышло легко и непринуждённо. Не закрывая «окна», служившего мне сейчас каналом подпитки Эфиром, я ушёл в скрыт и, не теряя времени даром, скользнул с крыши флигеля вниз. Туда, где продолжали швыряться какой-то сияющей хренью святоши и размахивал огненным мечом ситх-епископ. Ну в самом деле, похож же!

Кхукри покинули ножны и, кажется, даже дрогнули у меня в ладонях… от предвкушения? От же ж, хрень какая! Скользящий шаг вперёд, и прикрывавшийся от стрел бортом вездехода, водитель-святоша мягко опускается наземь, тихо булькая разрезом на горле. М-да, а кожаные сиденья машинки — под замену. Хрен их теперь от кровушки отмоешь. Следующим стал его напарник. Тяжёлый клинок кхукри с хрустом вошёл ему под лопатку и… вновь дрогнул, будто ловя последний удар-сокращение разрезанного сердца.

Разгон! И укрывавшаяся за задницей того же вездехода, ещё одна пара «воинов света» отправляется на встречу с дьяволом. А головы свои в руках понесут.

Коллеги убитых, кажется, заметили, что их стало меньше. Начали оглядываться в поисках противника, зашедшего к ним за спины. Но увидеть меня под скрытом не могли, а потому продолжили гибнуть от ударов подарка старого джемадара. И с каждым разрезом, уколом, ударом я чувствовал, как наполняются какой-то весёлой кровожадной злостью клинки в моих руках. И сам поддался их настроению. Закрутился, затанцевал меж мечущихся, не понимающих, откуда им грозит смерть, врагов. Напевая странный, ни на что не похожий мотив, скользил меж неуклюжих, дёргающихся тел, на ходу лёгкими взмахами кхукри-крыльев снося кисти рук, вскрывая глотки и распахивая грудные клетки… пока не застыл посреди дымящегося двора напротив изрядно потрёпанной веранды, глядя в глаза тяжело дышащего, сжимающего рукоять пламенеющего меча епископа. Бледного, трясущегося от страха… обделавшегося епископа.

— Ваше преподобие, — тряхнув головой, я избавился наконец от алой мути, застилавшей мой взор, и, почувствовав, как успокаиваются вдоволь напившиеся крови врагов кхукри в моих руках, с ощутимым облегчением вздохнув, улыбнулся. — Потанцуем, падре?

Когда капитан Джевецкий получил приказ на открытие огня, он только вздохнул. Ведь с самого начала операции чувствовал… самым копчиком ощущал, что просто не будет. И когда рядом начали падать бойцы его подразделения, сражённые техниками противника, даже не замечавшими щитов гвардейцев, он мог только скрипеть зубами, подсчитывая потери. А первая же попытка накрыть противника собственной техникой, обернувшаяся пшиком, и вовсе заставила капитана зарычать от бессилия. Хорошо ещё, что его бойцы моментально поняли всю глубину трещины, в которую они с размаха угодили, и перешли к тактике «прячься-бей». Иначе потерь могло стать намного больше.

— Капитан! — cержант Капур ткнул пальцем в сторону дальнего вездехода противника. И вид у опытного воина был такой, что Джевецкий поспешил глянуть в указанную индийцем сторону… чтобы увидеть, как взлетают вверх головы двух бойцов неприятеля. И никого рядом! Техника? Какая? Чья?!

А в следующий миг среди чёрных вездеходов вырос смерч. Алый, злой и… холодный, как жидкий азот! А в центре закручивающихся, тянущихся вверх алых потоков проступил чей-то силуэт. Танцующий человек изгибался, метался из стороны в сторону, взмахивая руками с зажатыми в них изогнутыми клинками, будто крыльями. Взмах, удар, фонтан крови… туманом всасывающийся в алые потоки страшного смерча. Труп. И снова… и снова… Леденящее зрелище. Красивое в своей кошмарной законченности… Капитан Джевецкий тихо выматерился, с трудом отводя взгляд от этого завораживающего танца… и, нахмурившись, тряхнул за плечо что-то исступлённо бормочущего сержанта. Выходец из Индии был бледен и просто-таки трясся от страха.

— Рудра тандава, рудра тандава… — Капур смотрел словно сквозь своего командира и бормотал одно и то же, не переставая… Тьфу ты!

Долго переглядываться с поехавшим крышей епископом не пришлось. Поняв, что остался без группы поддержки, иезуит взревел медведем и кинулся в бой. В отличии от своих подчинённых, он не разбрасывался сияющими призрачным светом «серпами» и не творил каких-то иных техник. Нет, вместо этого епископ поднял над головой меч и, трубно взревев, рванул на меня. Бронепоезд в потёмках, чтоб его! Впрочем, насчёт техник я, кажется, слегка погорячился. Чем ближе подходил иезуит, тем отчётливее было заметно охватывающее его золотистое сияние, тогда как меч в его руках, наоборот, выцветал, словно поглощая и без того скудный свет, льющийся с веранды на окружённую вездеходами поляну. Скользнув навстречу противнику, понимаю, что не один я здесь развлекаюсь Разгоном. Взгляд епископа легко отследил моё движение, а это о чём-то да говорит. Что ж, никто не обещал, что будет просто…

И зря. Настроившись на серьёзное противостояние, я хотел было прощупать защиту епископа и… кхукри легко смахнул кисть его руки, сжимавшей рукоять меча. От удивления я не успел прервать связку, кажется, намертво вколоченную в меня старым джемадаром, и окутанный алым маревом второй клинок, скользнув вдоль предплечья моего противника, легко вскрыл его горло, лишь полыхнула при столкновении с ним золотая вспышка. И всё. Епископ замер на месте, потянулся культёй к шее и, заливая поляну кровью, рухнул мне под ноги, словно подрубленное дерево. Я же, удивлённый столь скорым окончанием боя, едва успел уйти с пути падающего тела.

Сыто дрогнули в моих ладонях кхукри, и алая пелена, окружавшая меня с начала боя с церковниками, рассеялась без следа. И тут же по ушам ударили исчезнувшие было звуки, а в нос шибанула металлическая вонь горячей крови. Встряхнув и без того удивительно чистые клинки, я вернул кхукри в ножны и оглянулся, выискивая в темноте гвардейцев, которым так толком и не удалось поучаствовать в бою… А там в темноте, за чёрными громадами вездеходов, уже поднималась какая-то возня.

— Гвардии капитан Джевецкий, Первый Преображенский, — выскочивший словно чёрт из табакерки, подтянутый вояка в чёрном тактическом комбезе щегольски бросил два пальца к боковине глухого чёрного же шлема с едва поблескивающим в темноте визором.

— Боярин Николаев-Скуратов, — кивнул я в ответ, стягивая с лица артефактные очки, подаренные мне Ростом. К чести капитана, тот даже не дёрнулся, глядя в мои серые бельма. — Чем могу помочь, господин капитан?

— Право, мне неловко… — Джевецкий всерьёз замялся, но, судя по эмоциям, быстро справился с собой и, тряхнув головой, заговорил уже куда увереннее: — Прошу прощения, Кирилл Николаевич. Я знаю, что у грандов есть возможность почти мгновенно перемещаться на довольно дальние расстояния и, что самое главное, перемещать других людей. А у меня четверо тяжелораненых и никакой связи с группами поддержки. Коммуникаторы не работают, техники тоже. Ни эфирные, ни стихийные. Может, вы…