Турнир
Шрифт:
– Ну что ж, попробуйте, раз так уверены, – пожал я плечами, пока не догадываясь, к чему он клонит.
– Хорошо. А вы в свою очередь подыгрывайте мне, если вас не затруднит, и да простит меня Аллах, – ответил шейх. И, снова перейдя на английский, обратился к пленнику: – Ты знаешь, кто мы такие, смертный?
– Отродье сатаны! – прохрипел тот. – Твари, которые пьют нашу кровь и пожирают наших младенцев!
– Но мы же никого не убили и не обескровили, – возразил Демир-паша. – И вообще вели себя мирно, разве не так?
– Убили бы, если бы мы вас не остановили и не прогнали прочь из города! – уверенно заявил пленник. – Да вы на себя посмотрите! С такими мерзкими рожами, когтями и клыками вы пытались говорить с нами о мире и дружбе! Мы что, по-вашему, идиоты, чтобы верить подобному?! – И снова залепетал: – Господи, прости мне мои прегрешения! Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной!..
– Клыки и когти? – переспросил я по-арабски шейха. – О чем это он? И что не так с нашими лицами? Про свое не скажу, но с вашим все в полном порядке, будьте уверены.
– С вашим тоже, – ответил аль-Наджиб. – Однако я, кажется, начинаю догадываться, в чем тут дело. – И продолжил дознание: – Когда на ваш город впервые напали вампиры? Говори правду, смертный, и мы оставим тебя в живых!
– В живых?! – взвизгнул горожанин и нервно хохотнул. – Никто не выживает после того, как попадает к вам в плен! А те, кто порой возвращаются оттуда, заражены вашей гнилью и жаждой крови! Почему ты спрашиваешь меня об этом, чудовище? Неужели ты не в курсе того, сколько длится наша война? Четыре месяца! Четыре долгих месяца вы истребляете наш народ! Но вы забыли – на нашей стороне Бог! И он не оставит Паркдейл, так что даже не надейтесь!
– Как вы поступаете с теми, кто возвращается от нас? Их вы тоже истязаете и распинаете на крестах?
На сей раз пленник помедлил с ответом – не иначе, этот вопрос поставил его в тупик.
– Конечно, вам бы очень хотелось, чтобы мы убивали не только вас, но и друг друга! – презрительно скривив лицо, вновь заговорил он. – Однако мы не чудовища! Своих мы не трогаем. Мы их изолируем и заботимся о них, как принято заботиться о заразных больных! Да что там – мы даже пощадили кое-кого из ваших!
– И зачем вы их пощадили? – осведомился шейх.
Горожанин опять замешкался. Его глаза растерянно забегали, а нижняя челюсть задрожала. Он явно смекнул, что сболтнул лишнее, и теперь отчаянно гадал, как быть: умолкнуть или продолжать отвечать на наши вопросы. Пусть он не верил, что мы его пощадим, но, видимо, в нем все еще теплилась надежда на лучшее. А упрямство жертвы не способствовало благодушию ее палачей.
– Затем, чтобы испытывать на вас наше оружие! – выпалил он, не переставая дрожать. Крест в его руке ходил ходуном, отчего казалось, будто он хочет осенить нас крестным знамением, но у него это никак не получается. – А если среди вас еще остались те, чья душа для Господа не окончательно потеряна, то мы стараемся ее всячески спасти! Стараемся, даже несмотря на то, что вы сами этому упорно сопротивляетесь!
– И где вы держите всех тех, кто одержим дьяволом? – поинтересовался я.
– Можешь пытать меня, сатанинское отродье, но я не выдам тебе эту тайну! – отважно заявил пленник. – Ни за что! Именем Господа заклинаю вас: сгиньте в аду и горите там целую вечность!
– Всему свое время, – заверил я его и опять переключился на арабский. – Кажется, у нас появилась зацепка, Демир-паша. Если мы отыщем место, где эти сумасшедшие держат взаперти подобных нам «вампиров», и освободим кого-нибудь из них, вероятно, нам удастся поговорить с адекватным человеком. И узнать у него о том, что здесь творится.
– Посмотрите на этого фанатика, мой друг, – покачал головой шейх. – Он напуган до полусмерти, но могу поспорить – нам не вырвать из него координаты тюрьмы, даже пытай мы его каленым железом.
– Зачем сразу каленым железом? – усмехнулся я. – Вколем ему порцию «правдоруба», и он сам все охотно разболтает.
– Сыворотка правды? Вы полагаете, она подействует на психа?
– На конченого – нет. Но этот псих пребывает в сознании и осмысленно отвечает на вопросы, а значит, с памятью у него порядок… Спросите его пока еще о чем-нибудь, а я пойду принесу лекарство…
Пока я искал в ящике с медикаментами шприцы с «правдорубом», Шира и Бледный сняли простреленное колесо и вытащили запаску. Но не успели они насадить ее на шпильки, как наше тыловое охранение забило тревогу.
– Едут! – прокричал Крупье, лежа на асфальте и не отрываясь от оптического прицела «Рейнджмастера». После чего, памятуя мой приказ стрелять по готовности, снял винтовку с предохранителя и предупредил: – Внимание! Веду огонь по цели!..
Прежде чем вернуться на улицу, напуганные нашим гранатометом преследователи дали на своем грузовике приличный крюк. Но, завидев, что «Додж» стоит поперек дороги со снятым колесом, снова воодушевились и решили повторно обрушить на нас свинцовый град.
Подъезжать близко инквизиторы не стали и остановились на безопасном, по их мнению, расстоянии от нас. После чего высыпали из «Форда», рассеялись, чтобы не стать групповой мишенью, залегли – кто прямо на дороге, а кто на обочине, – и открыли огонь из ружей, винтовок и пулемета.
– Ложись! – скомандовал я и проследил, чтобы никто не остался стоять на ногах. Врагов было немного, но достаточно для того, чтобы их опасаться. Пули засвистели у нас над головами, а также стали кромсать асфальт в опасной близости от нас. Несколько свинцовых мерзавок впились в борт и правые боковые дверцы «Доджа». Но и мы в долгу не остались, взявшись отстреливаться короткими прицельными очередями.
Первый выстрел «Рейнджмастера» тоже не заставил себя ждать и прогремел, едва забарабанил вражеский пулемет. Увы, 12,7-миллиметровая пуля не нашла себе жертву. Все, что она натворила, это оторвала у «Форда» левое переднее крыло и унеслась дальше, в яблоневую рощу.
Впрочем, обзывать нашего снайпера мазилой было рановато. Нам не довелось пристрелять эту винтовку ни в Дубае, ни в Скважинске, и сейчас Крупье как раз устранял данный недостаток. Поняв, насколько нужно подкорректировать прицел, он без суеты проделал это. И уже следующим выстрелом угомонил прижавшего нас к земле пулеметчика.