Турнир
Шрифт:
– Хороши забавы! – буркнул Вовка, потирая огромную шишку, и запоздало переспросил: – Корону?
– Ну, принцесса я, что тут удивительного? – гордо вскинула подбородок девочка. – Или не встречал до сих пор?
– Нет, – честно признался Вовка. – Только по телевизору видел.
– Где-где? – подозрительно прищурилась высочайшая особа небесного племени.
– В Караганде! – рассердился браток. – Хватит мне голову всякой ерундой забивать! Ты лучше скажи, есть ли тут поблизости еще одна пещера?
– Жена из дома выгнала? – Язвительным смешком отозвалась вредная принцесса, требовательно топнула ножкой и скороговоркой выпалила: – Ты что-то придумал? А что? Расскажи… Ну, пожалуйста!
– Не мешай, видишь – думаю.
– О чем?
– Где розги взять, – угрюмо пояснил Вовка.
Принцесса обиженно надула губки:
– Не хочешь, не говори! Мне не очень-то и интересно… Что молчишь? Еще не придумал?
Вовка тяжело вздохнул. В голове начинало звенеть. Еще раз окинув оценивающим взором невеликие сокровища и вновь лизнув ободранные костяшки, обреченно признался:
– Придумал.
– А что? Будем кого-то бить?!
– Нет. – Он отрицательно покачал головой. – Бить не будем… – усмехнулся, увидев разочарованное хлопанье ресничек, и задумчиво закончил: – Будем кидать.
Глава четырнадцатая
Сай-Дор, столица Империи,
дворец Лескота де Монтэлле,
далеко за полночь
– Били вон из-за того угла. – Гийом вытянул руку в сторону неосвещенного переулка. – Стрела тяжелая, бронебойная, но без наконечника… Убивать они явно не хотели, рассчитывали просто оглушить.
– Это и последнему глупцу понятно! – раздраженно топнула каблучком Леся. – Неясно другое – зачем он им понадобился?
Десятник промолчал – ответа на этот вопрос он не знал. Зато твердо знал, что разноса ему не избежать. Его хваленые Псы не справились с простой задачей, поставив жизнь единственной наследницы Казначея под угрозу. Судьба похищенного маэстро его волновала мало, но раз она небезразлична молодой леди, выводы последуют сами собой. И очень скоро.
– Два десятка разбойников обезоружили элиту Призрачных Псов, – с горечью и презрением произнесла Леся.
Гийом виновато моргнул. Оправдания были бессмысленны, но засада готовилась со знанием дела. За действиями нападавших чувствовалась чья-то умелая рука. По обеим сторонам извилистой улочки теснились двухэтажные особняки, и мощенная гранитом площадка для экипажей находилась в самом центре петли. Прямо виднелся вход в ресторацию, сзади и по бокам нависали крыши зданий.
Сай-Дор издревле строился с учетом уличных боев. Кривые улицы затрудняли продвижение вражеской конницы, а плоские крыши домов служили отличным укрытием для лучников. Засада воспользовалась архитектурным преимуществом очень грамотно.
Пространство для маневра Призрачных Псов сужалось крутым изгибом улицы, и когда с крыш домов полетели ловчие сети, ускользнуть от внезапной атаки грозные бойцы шансов не имели. Нет оружия страшнее для опытного мечника, чем умело наброшенная сеть, и личная охрана молодой леди была нейтрализована в мгновение ока. Избежал горькой участи только варранг – остальные участники схватки пронизывать пространство не умели.
Десятник спецподразделения не стал всего этого объяснять дочери Казначея. Оправдания – удел неудачников, его вину в происшедшем определит лично милорд де Монтэлле. Деликатно взяв молодую леди под локоток, он твердо произнес:
– Нам пора ехать – ваш отец вне себя от ярости и велел возвращаться домой немедленно.
Леся горестно вздохнула. Ее просьбы пуститься в погоню наткнулись на категорический отказ. Гийом не собирался искушать судьбу лишний раз. Ему приказали охранять юную особу, о чужеземце речи не велось.
– Тогда поспешим… – прикусив губу, девушка с надеждой прошептала: – Может быть, отец что-нибудь придумает?
Фантазия Лескота де Монтэлле особыми изысками не блистала. Первым делом он приказал усилить охрану, вторым пунктом шел безоговорочный запрет покидать стены дворца. Когда второй в имперской иерархии сановник говорил таким холодным тоном, чиновников казначейства охватывал леденящий ужас. Язык примерзал к нёбу, стыла кровь в жилах. О том, чтобы возразить, никто и помыслить не мог.
Леся, хотя и не относилась к числу подчиненных своего отца, исключением не являлась. В такие минуты возражать ему мог разве что самоубийца. Она не перечила… она просто разревелась. К такой реакции всесильный имперский Казначей оказался не готов. Он уже и не помнил, когда последний раз видел слезы на глазах дочери. Ее выдержке, хладнокровию и расчетливому уму мог позавидовать сам император.
Долгую минуту он гладил по голове безудержно ревущую красавицу, пытаясь подобрать утешительные слова. Он бы их нашел, если бы знал причину слез. Мозг опытного финансиста лихорадочно перебирал всевозможные варианты, отбрасывая один за другим. Когда остался последний, спокойствие покинуло его самым подлым образом.
– Да ты влюбилась?! – ошеломленно ахнул никогда не снимающий маску бесстрастности царедворец. – Потеряла голову от чужеземца без роду и племени! Наставника по игре в боло без единой капли магии в крови! Ремесленника из самой бесполезной Гильдии во всем мире Араниэля!
Леся попыталась возмутиться столь наглой инсинуации, но вместо этого разревелась еще сильней. На душе вдруг стало легко и свободно. Да, она влюбилась без памяти не в отпрыска знатной фамилии и не в наследного принца. Ну и пусть! Это случилось, и вины ее в этом нет. Так легли карты судьбы. И кто она такая, чтобы спорить с богами?
Девушка улыбнулась сквозь слезы:
– Тренер.
– Что ты сказала? – озадачился отец.
– На чужбине, откуда он родом, так называют наставников по боло.
– Тренер… – словно пробуя на вкус новое слово, пожевал губами Казначей. В его устах это прозвучало как ругательство.
– Звучит не хуже, чем граф или барон, – уловив интонацию, робко возразила Леся и на всякий случай еще раз шмыгнула носом.
– Значит, влюбилась, – усмехнувшись нехитрой уловке, подтвердил собственный вывод де Монтэлле. – И что прикажешь с тобой делать?