ТВари
Шрифт:
Главный со стуком поставил чашечку с чаем на стол.
– Ирма Вальберс? Полуголая? В прайм-тайм? Паноптикум какой-то…
– А хотите посмотреть некий эксклюзив?
Михаил Викторович кивнул.
– Вы извините, но эксклюзив этот такого атомно-термоядерного заряда, что я вам даже диск в вашу видео-систему не разрешу поставить, вдруг скопируете, поэтому если смотреть, то только с моего ноутбука.
Махновский щелкнул пальцами. От стены отделился ассистент, протянул своему патрону уже раскрытый и включенный портативный компьютер.
– Вот, гляньте, – Махновский придвинулся ближе к Михаилу Викторовичу.
Михаил Викторович надел очки, сощурился, нагнулся к экрану.
– Не может быть! – воскликнул он. – Это она?
– А вы думали, мы лаптем щи хлебаем и только балаболить умеем, бла-бла-бла? – с торжествующим видом заметил Мах.
– Ну-ка, ну-ка, дайте еще посмотреть… А студию… где декорации ставили? А массовку… Ну, понятно, а продюсер Джон Петров, говорите? Сделайте погромче, плиз… Ага, точно она, голос ее узнаю… И акцент ее…
– Ну что? Убедил я вас? – Мах довольно ухмылялся. – Я все могу, я такое вам шоу сделаю, такие деньги достану, только держись! На Новый год сделаем разовую программу «Маскарад» с хэппенингом [6] , а потом внакат новое шоу с нашей ведущей вместо этого вашего «Марафона»…
Мах накачивал Джона.
– Мы сделаем новогодний маскарад с хэппенингом, понял?
– Чтобы на эфире убили?
– Молодец, вижу, что понял! Хороший, способный ученик.
6
Хэппенинг (happening) – вид театрального представления, в котором событие и действие являются самоцелью, а не частью драматического сюжета. (Прим. ред.)
– А каков учитель! – в тон вставил Джон.
Игоря Массарского никогда ни философия, ни психология, ни даже сексуальная психология особо не интересовали. Потребителя пищи и даже любителя вкусно поесть разве интересует технология приготовления того или иного блюда?
Игоря Массарского всегда более привлекала бухгалтерия. А в последнее время – международная, принятая в Европе форма ведения бухгалтерии. Так, например, он легко мог бы объяснить приятелю, что такое EBITA. Он бы быстро, четко и доходчиво рассказал, что это показатель деятельности предприятия, показывающий прибыль до выплаты налогов, аббревиатура от английского Earnings Before Taxes.
А вот если бы приятель, пусть даже в обстановке полной расслабленности и отпущенных с помощью пяти стаканчиков виски тормозов, спросил Игоря, почему мужчин частенько тянет на групповой секс, Игорь вряд ли ответил бы.
Про показатель EBITA порассуждал бы запросто, отчеканил бы на пять с плюсом так, что от зубов отскакивало, а вот ответить на вопрос, почему ему нравится обладать женщиной, деля ее с приятелем, или наблюдать, как с ней одновременно двое или даже трое, Игорь бы замялся и стушевался.
После того как случилось, что свою Ирму он поделил с другим, Игорь съездил в Столешников к модному психоаналитику. Она, кстати говоря, потом, отдельно от него, тоже ездила.
Полежал Игорь на кушетке сорок минут, порассказал про детство, про отца. А потом про Ирму. Психоаналитик тоже потом много чего говорил. Рассказал Игорю один случай из своей практики, не называя имен, естественно, про то, что год назад обращалась к нему одна сорокалетняя женщина с такой историей.
Девятнадцатилетней чертежницей пришла она в проектный институт. Происходило это еще при старой общественно-экономической формации и институт этот был государственный, естественно. Гипом [7] , то есть начальником в ее отделе, был мужчина сорока лет, мягко говоря, жизнелюбивый и до баб охочий. А Мила, так звали нашу девятнадцатилетнюю чертежницу, была девушкой умненькой и хорошо все по жизни соображавшей.
7
Главный инженер проекта (Прим. ред.)
К ее счастью, Мила сразу быстро поняла, что бабский век короток и быть в любовницах у шефа – дело тупиковое. Дело это ведет только к разочарованию в старости, к сорока останешься этакой «зимней вишней». А зимние сорокалетки, когда на улице до хрена юных весенних девчонок, кому они на хрен нужны? Это только в кино зрительниц утешают хэппи-эндом.
В общем, Мила наша, в свои девятнадцать не по годам умная, взяла быка сразу за рога. И, став любовницей своего Гипа, дала себе год сроку, чтоб развести его как миленького и на себе женить.
Это стало делом техники. Разве может подержанное тело сорокалетней жены конкурировать с упругими прелестями юной чертежницы? Тем более что Мила была редких данных – длинные ноги, спортивная попка и грудь пятого номера. В общем, года не прошло, развелся Гип и женился на Милочке.
Родила она ему сына.
Гип был мужиком хозяйственным и с головой. Началась перестройка, он поучаствовал в выгодной приватизации предприятия. Разбогател. Купил огромную дачу, пару больших квартир. Мила не работала – с сыном сидела.
Но, как говорил Мопассан, ближе к телу.
Муж Милы был человеком шумным, экстравертивным, склонным к разгульным застольям, на которые приглашал большое количество гостей. Каждые субботу и воскресенье на их подмосковной даче дым гремел коромыслом. Шашлыки, барбекю, фуршеты на плэйере…
А Мила между тем к тридцати годам с ее-то данными вообще превратилась в красавицу невиданно большой сексуальной притягательности. И вечно пьяные дружки нашего Типа частенько так засматривались на эти ножки, грудь и попку, что и сама Мила стала себе подумывать лишнее.
А Гип старел. У него уже и давление было, и аритмия… Но был Гип умным человеком и даже мудрым. Он решил так: если любовников не избежать, то будет лучше, если он будет сам их назначать и держать эти связи под контролем.
И вот, заметив как-то на очередном барбекю, что женка его ловит восторженные взгляды одного из своих приятелей, Гип предложил ей:
– Хочешь, я приглашу его на дачу в следующие выходные – одного? Без всех остальных…
Мила сперва шокирована была. Но совладала. Верх взяли любопытство и неудовлетворенность. Муж-то уже старенький и больной. А приятель его – зам по науке, на пятнадцать лет моложе.