Чтение онлайн

В тропиках мы столкнулись еще с несколькими загадками. Люди, жившие в Центральной и Южной Америке до Колумба, похоже, очень любили украшать рисунками скалы, валуны, всевозможные плоские камни и другие аналогичные предметы. Даже на закате таких цивилизаций, как майя, инков, кечуа, население продолжало развлекаться подобным образом. Однако уже на самых ранних стадиях они демонстрировали очень серьезный подход к этому делу. Они особым образом выдалбливали свои картины, которые в результате получались выпуклыми, а не "утопленными" в камне. Так была разработана техника барельефа. Вместо того, чтобы изображать как бы отпечаток, скажем, рыбы, "долбильщики" создавали фактически каменную рыбу.

Следующей стадией — это также происходило практически повсеместно — была искусная "прописка" всех деталей тела этой рыбы, причем со всех сторон, и в конце концов мастер добивался идеального изображения, соединенного с камнем лишь некоторым подобием короткого стебля.

Но вот в чем проблема.

В городе майя Юкатане, Центральная Америка, вы можете лицезреть здание, которое называется "женский монастырь". Это жуткое сооружение сплошь покрыто барельефами. Я гарантирую, что после получасового осмотра этих барельефов вы даже не вспомните, что у создателей их не было никаких металлических инструментов, а в радиусе двести миль невозможно найти ни одной твердой горной породы. Вы зададите себе вопрос: каким образом они умудрились расписать все эти поверхности, причем некоторые изображения — не просто барельефы, а барельефы, выполненные внутри замкнутых окружностей. Попробуйте высечь тысячу фигурок на куске известняка, пользуясь для этого другим куском известняка, стоя позади той поверхности, над которой работаете, а место для манипулирования "инструментом" — один дюйм.

Правда ли, что майя высекали эти барельефы с помощью каменных топориков, вкалывая изо дня в день?

Проанализируем эту возможность, задав всего один простой вопрос: что такое бетон?

Откройте энциклопедию, и вас ждет сюрприз. Оказывается, это "смесь камня, песка, воды и цементирующего материала". Мы постоянно упускаем из вида, что путем чисто механического смешивания четырех веществ можно получить монолитную скальную породу, обладающую поразительным долголетием. Мы можем создавать скалы!

Теперь давайте рассуждать в противоположном направлении: а можно ли разрушить монолитную породу?

Конечно же, можно, существуют два простых способа — превращение в порошок или нагрев. Однако оба требуют гигантских затрат энергии. Для того, чтобы "разжижить" скалы, необходима поистине чудовищная температура. Но подумайте: если мы можем так просто создать скалу (бетон) за счет всего лишь внутренней химической энергии, неужели нельзя разрушить ее аналогичным способом?

Ответ готов: конечно же, можем! При условии, что у пас есть необходимые вещества, или реагенты, которые в определенной концентрации будут растворять хотя бы один компонент, входящий в состав скалы (большинство скал состоят из смеси нескольких веществ в кристаллической форме). И в этом нет ничего странного. Подобный процесс происходит в природе сплошь и рядом, хотя, как правило, он протекает медленнее, чем в наших лабораториях. И тем не менее лишь только два столетия назад мы (в рамках нашей "западной", ориентированной на науку культуры) научились разрушать скалы в лабораториях.

Но, может быть, другие народы, существовавшие до нас, умели делать это другими способами?

Среди скал постоянно попадаются всякие неортодоксальные и "нештатные" предметы — и я говорю не об окаменелостях, а о предметах, сделанных человеком. Весьма впечатляют металлические стержни, словно "вплавленные" в огромные однородные (гомогенные) и внешне нетронутые скалы и скальные массивы. Их можно наблюдать в монументальных сооружениях самых различных культур, особенно когда эти здания рушатся или при их реставрации. В Тиауанако, Перу, и в ведических храмах Индии обнаружены внутренние серебряные крепления; в монументах додинастического Египта (ок. 3200 г. до н.э. — Пер.) найдены аналогичные медные скобы. (Мне очень интересно: каким образом сдвоенную скобу можно одновременно пропустить через два каменных блока?!) И еще кое-что.

Все — даже архитекторы и археологи — недоумевают: каким способом все эти древние (главным образом обитатели высокогорных Анд) обтесывали огромные глыбы строительного камня так, чтобы они подгонялись друг под друга без малейшего зазора — между ними не пройдет даже лезвие ножа! Если в месторождении скалы не имеют заранее заданной формы, на них множество выступов и углов, каким образом можно прогнозировать форму прилегающих друг к другу поверхностей? А между тем длинная стена в Куско сложена из нескольких сот тысяч бесформенных глыб, и стена, кстати, идеальная. Любой современный инженер, архитектор или математик честно скажет вам, что он не знает, как это было сделано. И никто этого не знает.

Но что, если наши предки знали способ размягчения камней — эти камни, подобно мешкам с бетоном, которые сегодня укладываются прямо на дно реки при строительстве дамб, автоматически принимали контуры своих соседей, а в тех случаях, когда рядом камня не было, взбухали, как это можно видеть по краям стены в Куско?

И более того, если эти древние строители хотели как-то украсить свои сооружения, им вовсе не надо было целое лето махать топориком, чтобы отбить маленький кусочек камня — они размягчали поверхность до консистенции пластилина и потом всего за какой-нибудь час формовали неповторимый лик своего любимого божества. Могло ли такое быть?

Но был ли какой-нибудь способ подобного размягчения массивных камней — гранитов, базальтов, диоритов, андезитов и других неосадочных пород?

Никто не может сказать наверняка, но латиноамериканские индейцы утверждают, что такой процесс существовал. И природные проявления его можно встретить в горах на юге Мексики, в Центральной Америке, а также в горах Колумбии, Эквадора, Перу и Боливии. Но и это еще не все!

Есть одна выдающаяся личность, на чьи работы я очень часто ссылаюсь. Это полковник П. X. Фосетт. Он был офицером Британской армии и занимался топографической съемкой — в начале нашего века его часто приглашали правительства разных стран Латинской Америки для уточнения государственных границ. Для проведения этой работы ему пришлось снарядить восемь экспедиций. Из последней он не вернулся, что дало повод для всевозможных домыслов, легенд и прочих бредней, касающихся причины его исчезновения.

Фосетт пропал не один, с ним были его старший сын и помощник-англичанин. Второй сын, Брайан Фосетт, позже опубликовал его дневники, в которых полковник подробно описывал семь своих предыдущих экспедиций. Эта книга буквально напичкана поразительной информацией. Полковник Фосетт был необыкновенным человеком. За свои заслуги он был награжден Золотой медалью августейшего Королевского географического общества в Лондоне, а южноамериканские правительства, на которые он работал многие годы, буквально забросали его орденами и медалями. Можно сказать, что в каком-то смысле он был мистиком — он не сомневался, что помимо инков в Южной Америке были и другие великие цивилизации, и постоянно искал свидетельства их существования. Он так и не обнаружил ничего конкретного, но ему попадались довольно странные вещи, которые одна за одной начинают всплывать только сегодня. Например, птицы.

В лесах на склонах перуанских и боливийских Анд живет маленькая птичка, немного похожая на зимородка — она гнездится в небольших, идеально круглых отверстиях в поверхностях скал, стоящих у горных ручьев и рек. Такие отверстия можно видеть только в тех местах, где обитает эта птичка, и они есть во всех скальных породах — осадочных, метаморфических и неосадочных, таких, как гранит. Фосетт был поражен и задал себе вопрос: почему эти отверстия всегда находятся там, где маленькой птичке удобнее всего? Ответ он получил не от местных жителей, а от европейцев, которые уже более пятидесяти лет жили в этих горах. Отверстия делают сами птицы.