Чтение онлайн

Она встретила его в тренировочном зале. Гибкая, как хищная кошка, черные волосы растрепаны, глаза горят, лицо раскраснелось. Регина боролась на равных с отличным тренажером «Single combat – JH» марсианской поставки.

– Боец Кирилл прибыл.

– Расслабься боец… Хлебни пивка, воин. Она протянула ему открытую банку.

– Не откажусь.

Струйка потекла по подбородку и упала на камуфляжные разводы.

– Я восхищен, госпожа Регина. Все оборудовано по первому слову… Враг не пройдет. Я опытный солдат, и я испытал чувство уважения к вам.

– К тебе.

Тут ему надо было приниматься за дело. У Кирилла имелась краткая информационная сводка, заготовленная специально для нее.

– Значит так… Одиночество сводит с ума любого бойца. Население тыла должно всемерно помочь. Сближение прогнозируется продуктивным. Считаю своим долгом предложить долговременную связь. Не возражаю против официальной фиксации. Цель на радаре ясно видна!

Последней фразой про цель на радаре он гордился. Это было четко для женсостава. В смысле, для женщин. Чтобы поэтично. Полевой курс спецпропаганды убедил Кирилла: мужчинам не обязательно, чтобы поэтично, а женщинам – обязательно.

Она улыбнулась. Его подготовка и выправка должны были произвести на нее впечатление. Так и произошло.

Два часа они обменивались боевым опытом. Час совместной физподготовки – кросс по местности типа «джунгли». Спарринг. Походный ужин. Сухпайками, как в зоне многодневных боевых действий…

Потом целовались.

Кирилл почувствовал себя счастливым. Что нужно простому воину, если есть у него счастье понимания…

…Все вышло слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Его восхитили пруд и кованая решетка, мостик и гобелены. Он прямо сказал: «Я человек искусства и не могу не испытывать глубокого уважения к вам…» А потом произнес удивительную, страстную речь о безумных страданиях одиноких душ, о том, сколь печальна жизнь мужчины-интеллектуала, когда некому поддержать его в минуты изматывающей депрессии, и о том, сколь неоправданно современное молодежное поветрие – отказываться от прочных привязанностей, брезговать старой доброй любовью на всю жизнь до крематория, ставить ни во что древний институт брака и пылание истинных страстей… Закончил Кирилл великолепной поэтичной фразой: «Моя душа как трепетная птица, будьте же охотницей, целящейся в нее из лука…»

Кирилл понимал ее с полуслова, с полувзгляда… Предупредительный, утонченный человек, с необыкновенным вниманием относившийся к каждому ее слову. К тому же он был по-настоящему красив. Эта его артистическая шевелюра… О! Ей давно так не везло с мужчинами. К своим сорока годам Регина целых два раза отваживалась завести роман! Не всякая современная женщина станет рисковать подобным образом, но ее страстная натура звала к приключениям духа. Результаты, к сожалению, бесконечно разочаровали Регину…

Одно маленькое сомнение мучило Регину. Совсем недавно, мучимая разладом с этим неотесаным чурбаном – Пьером из Гостиницы Байкеров – она занялась апргрэйдом своего Дома. Она хотела забыть о мужчинах. Желательно, надолго. Так и получилось. По совету представителя фирмы, Регина, в числе прочего, добавила новомодный «контактный слой» к главному контуру жилой зоны. И… и… может быть… Но вскоре она отбросила эту каверзную мысль. Разве может «контактный слой», по сути, простая электронная приставка к набору основных программ, заменить человеческое общение? Духовность? Тонкий ум? Чуткость? Исключено.

Два часа Кирилл читал ей стихи и проявил себя как истинный эстет. Не менее часа Регина водила его по оранжереям, показала ему любимую Сиреневую аллею в саду и озеро Тихих Грез у самой границы участка. Он первым обнаружил в мангровых зарослях на заводи Туманных Рассветов семейство терранских бешеных груздей, едва-едва проклюнувшееся из-под земли… Потом они вступили в дружескую дискуссию о сравнительных достоинствах театра кабуки и неоэкпрессионистского камер-сценизма. Знаниям Кирилла позавидовал бы магистр искусств! Сердце подсказывало ей пленительную формулу капитуляции: «Ах, я пропала…» Затем она накрыла скромный ужин в беседке Уединенных Размышлений. Ничего особенного: индейка с трюфелями, сасими из венерианского усача, бланманже, банановый сплин, десерт из юных бешеных груздей с собственного огородика. Ей припомнилась, как мерзкий Пьер совершенно неадекватно критиковал ее фигуру и даже позволил себе наглое высказывание, будто она слегка… хм… полновата! Невиданное бесстыдство, неслыханная бесцеремонность! Жизнь так тяжела, отчего же не предаться милой слабости гурманства, скрашивающей наши дни?

Потом целовались.

Регина почувствовала себя счастливой. Что нужно утонченной натуре, если есть у нее счастье понимания…

Они решились соединить свои Дома. Они нуждались друг в друге. Более того, Кириллу открылось: если к подземной крепости добавить дзот на поверхности, в его распоряжении будет полноценный укрепрайон, а это дорогого стоит. Регине понравилась идея заняться в кирилловых бункерах выведением экзотических люминофоров, для которых губителен солнечный свет. Общий Дом Кирилл и Регина назвали Твердыней Роз.

Ворота Гостеприимства (они же Внешний Бронелюк-1) украсились двумя драгоценными цветками раффлезии арнольди (они же кибернетические стрелковые точки огнеметов «Арно Раф» последней модели). На активной броне изящного дизайна укреплены были две половинки гербового щита, соединенные навеки:

Иногда любящие супруги выходили из Твердыни Роз и нежились на солнышке, в высокой траве. Рука в руке. Взгляды в небо. Вдыхали гармонию и визуально уточняли наружную обстановку. Над ними, на высоте двухсот метров, бесперебойно функционировало небо, намертво приваренное к своду Поселка.

Москва, 2003