Ты мне не брат

«Мы в ответе за тех, кого напоили», – тоскливо думаю я, оглядывая вечеринку в честь своего совершеннолетия.

Строго говоря, восемнадцать исполняется мне только завтра, но какой дурак будет устраивать праздник в понедельник? А если дотянуть до следующих выходных, то все уже и забудут про мой день рождения, тем более, что учебный год у всех начнется. Так что было решено позвать гостей сегодня.

Жаль только, что пришло раза в два больше людей, чем я звала: не только ребята со двора, но и почти весь мой бывший класс, хотя я была уверена, что после выпускного мы уже не будем общаться. Но кажется, все решили, что вечеринка в конце лета – это круто, даже если тебя на нее не звали, поэтому теперь у меня полная квартира гостей, бутылки на каждой свободной поверхности, пьяные крики и настроение ниже нуля.

– Ленка, с днюхой! – сзади меня крепко обхватывают чьи-то руки, и я уже напрягаюсь, готовясь врезать локтем, но потом по голосу понимаю, что это Кастет, и выдыхаю.

– Ты это в десятый раз за сегодня говоришь. И вообще, грабли убери, – ворчу я, и он тут же слушается.

Хоть Кастет и выглядит как гроза района, но со мной он ведет себя тише воды ниже травы. Наше знакомство, правда, нельзя было назвать приятным: классе в седьмом Кастет вместе со своими приятелями отжал у меня карманные деньги и сказал никому не говорить, а то будет плохо. Но я, конечно же, рассказала Диме (я раньше ему всегда все рассказывала!), он вправил Кастету и его друзьям мозги, тот походил неделю разукрашенный и с опухшим носом, а потом извинился, и как-то так вышло, что мы сдружились. Остальные парни со двора, с которыми я общаюсь, тоже неплохие: и Вит, и Леший, но Кастет из них самый добрый, хотя выглядит очень сурово со своим бритым черепом, переломанным носом и татуировками на пальцах.

– Слышь, Лен, а я вот че подумал. А брат твой не припрется и не попортит нам малину? – глубокомысленно интересуется Кастет.

Я раньше пыталась объяснить окружающим, что Дима мне не брат, но тогда у них возникал закономерный вопрос «А кто?». И вот на него я ответить не могла, поэтому проще было называть его братом. Хотя он им не был.

Брат у меня был один, Олег, и он погиб, когда мне было восемь. А Дима, его друг, почему-то решил, что обязан его заменить. Решил, что должен позаботиться обо мне и бабушке. Да, мы бы без него не справились, и я ему безумно благодарна, но последние годы Димина забота больше похожа на контроль, и это бесит. Я ведь уже не ребенок! За мной не надо так следить!

Хорошо, что на расстоянии это делать сложнее, а открытие нового автосалона, который был бы официальным дилером KIA, связано для Димы с большим количеством разъездов. Его последняя стажировка-командировка длится уже полгода, и я за это время хоть немного себя свободнее почувствовала.

– Нет, Дима не в городе, – отвечаю я Кастету. – Он только на следующей неделе вернется.

Мои слова почему-то звучат так, будто я немного обижена на то, что он не приехал к моему дню рождения, но это неправда! С чего бы мне обижаться? Да, раньше Дима не пропускал ни одного моего дня рождения, дарил мне всегда что-нибудь такое, что я давно хотела: огромные наборы Лего, дорогих кукол, приставку, крутые ролики… Но это было раньше. Сейчас у нас совсем не такие отношения.

– А где он?

– В Южной Корее.

– Уф, реально далеко, – выдыхает Кастет с облегчением. – Я и думаю, что давно его как-то не видел. Ну это заебись. Значит, гуляем спокойно.

– Эй, а хули дверь не открывается? – вдруг раздается чей-то пьяный голос из коридора. – Я дергаю, дергаю…

– А ты с ноги, – советует ему кто-то.

– Эй, придурки! – кричу я. – Дверь в спальню закрыта! Туда нельзя! Я же сказала сто раз!

Но тут раздается оглушительный треск, я выскакиваю в коридор и вижу, как два моих быдловатых одноклассника неловко топчутся около бабушкиной комнаты. Ручка вырвана с мясом, просто выломана, и у меня на глазах моментально вскипают злые слезы.

– Уроды! Сказала же!

– Лен, да мы починим, – еле ворочает языком один из них. – Сейчас за инструментами домой метнемся и починим. Ну че ты.

– Пошли вон, – я со всей силы толкаю сначала одного, потом второго. – Вон отсюда!

Сдерживать слезы ужасно трудно. Бабушкина комната – это святое! Я там после ее смерти даже не трогала ничего, только пыль вытирала, а эти…

Отличный получился праздник, просто прекрасный! И зачем я поддалась на уговоры Кастета, который говорил, что восемнадцать лет бывает только раз в жизни и надо обязательно отметить?

Но едва я подталкиваю этих пьяных дебилов к входной двери, как за ней вдруг раздается шум, и в скважине начинает поворачиваться ключ. У меня замирает сердце.

Хоть бы это была Мария, у нее ведь тоже есть ключи! Правда, она без предупреждения не приходит, а про сегодняшнюю вечеринку я ей говорила. Но, пожалуйста, пусть это будет она! Только не…

Дверь распахивается. На пороге стоит Дима. Его черные волосы еще сильнее отросли и падают ему на лоб, футболка плотно обтягивает широкую грудь и рельефные руки, а жесткие губы недовольно поджаты. Красивый. Как всегда такой ослепительно красивый, что рядом с ним все кажутся бледными копиями.

Его темно-серые глаза медленно оглядывают коридор, и я с ужасом понимаю, что он замечает все: и кучу обуви у входа, и пьяную толпу, и оторванную ручку от двери бабушкиной спальни. Мне хочется съежиться и превратиться в очень-очень маленькую Лену, которая может спрятаться под тумбочкой и ее никто не заметит, но я стискиваю зубы и наоборот расправляю плечи.

Я совершеннолетняя. У меня день рождения. Я имею право его отметить, что бы об этом ни думал Дмитрий Гринев, вообразивший себя царем и богом.

– Привет, – с вызовом говорю я. – Ты вроде как на следующей неделе должен был прилететь.

– А прилетел сегодня, – цедит он. – Походу, вовремя. Что это, блядь, такое, Лен?

– У нее день рождения, – громко провозглашает кто-то, слишком пьяный для того, чтобы прислушаться к инстинкту самосохранения. – Мы… ик… отмечаем! А ты бы, дядя, шел отсюда и не мешал нам весели…

Дима переводит на него тяжелый взгляд, и тот мгновенно затыкается и даже как будто трезвеет.

– День рождения у этой девушки завтра, – медленно говорит Дима, оглядывая всех, чтобы проконтролировать, что его слова дошли до каждого. – А пока она несовершеннолетняя. А я владелец этой квартиры. И я сейчас в очень плохом настроении. Поэтому свалили все отсюда нахер. Считаю до десяти.

– Дима! – вскрикиваю я.

– Раз…

За десять счетов все, конечно, не успевают, но через минуту квартира пустеет. В ней остаюсь только я и Дима.

Меня трясет от злости, обиды и унижения. Как он мог так сделать? Да, может, это был не лучший на свете праздник, но это был мой праздник! Да, на этой вечеринке было много тех, кого я не собиралась звать, но там были и мои друзья!

– Знаешь что… – дрожащим от ненависти голосом говорю я.