Чтение онлайн

– Достаточно, – хлопнул ладонью по столу Лагха. – Понятно. Ихша давно уже собирался и наконец-то решился напасть на нас. Но семь теагатов легкой и полтора теагата тяжелой конницы против Свода и варанской армии – согласись, довольно скромные силы. Полагаю, чтобы раздавить их за Грютскими Столпами, нам понадобится никак не больше трех суток. Или трех часов – если они отважатся с ходу вступить в решительное сражение.

Альсим с трудом сдержал разочарованный вздох. У него был заготовлен такой превосходный доклад! За каких-то два долгих колокола Альсим собирался блестяще обосновать, что для войны с Севером южане слишком быстро приготовили конницу, в то время как флот будет добираться из моря Савват только до Фальма недели три. А для войны с Аютом они, наоборот, слишком быстро снарядили флот. И конницу надо было собирать не в солончаках Сумра, а в нарабитских предгорьях. В общем, многое мог бы порассказать Альсим о работе шпионов и аналитиков Свода, да только гнорр слишком быстро все понял. И все-таки у Альсима было припасено еще кое-что.

– Да, милостивый гиазир. Но это еще не все. Дело в том, что лекарь Аффисидах – я вам сообщал о нем чуть больше полугода назад – возвысился при Ихше в последние месяцы неописуемо. Аффисидах не имеет в Северо-Восточной провинции никакого, даже самого завалящего, титула, но он сопровождает Ихшу повсюду, на всех приемах сидит в его тени, лекаря постоянно видят близ Глухих Верфей и на Медных Курганах. У меня есть серьезные подозрения, что этот Аффисидах знает по меньшей мере секрет «гремучего камня». А это уже заставляет посмотреть на угрозу вторжения южан в совершенно новом свете.

Здесь пар-арценц был прав. С «гремучим камнем» южане были очень опасны. Почти столь же опасны как и аютцы.

– Помимо этого, если останки трехпалубного корабля, разорванного на мелкие щепки, можно считать неопровержимым доказательством наличия у южан «гремучего камня», что думать о длинных полосах копоти, оставленных на одном из Медных Курганов?

Лагха не любил риторики.

– И что же думать, а, пар-арценц? – бросил он раздраженно.

– Мне кажется, что полосы копоти длиной от тридцати до восьмидесяти шагов оставлены «темным пламенем». Я предполагаю, что южане испытывали поворотные трубы на колесных станках и, если судить по густоте и длине полос, описанных в донесениях наших людей, можно оценить длительность извержения пламени из одной трубы в десять коротких колоколов.

Лагха не удержался и цокнул языком. Десять колоколов! Если это правда, то южане при правильной тактике могут из одной трубы поджечь две варанских галеры. Десять труб – двадцать галер.

– Что-нибудь еще? – спросил Лагха, умоляя Шилола завязать язык Альсима узлом, чтобы тот больше не доставлял ему таких умопомрачительных расстройств.

– Да. Сегодня утром я обнаружил, что призраки поменяли свой цвет.

Если обычно Альсим бывал чересчур многословен, то теперь его сообщение оказалось слишком лаконичным даже для всезнающего и всепомнящего гнорра.

– Какие призраки? – переспросил Лагха.

– Рыбы-призраки в Алом Бассейне, за которым вы приказали надзирать особенно тщательно. Рыбы стали черными, как смоль, и сплошь покрылись яркими оранжевыми пятнами, словно саламандры.

Так. Значит Ибалар стал первым, кому удалось избегнуть смерти от меча Кальта Лозоходца. У Лагхи едва заметно дернулся уголок рта. Он снова не ошибся…

Гнорр не ответил Альсиму. Потому что в это время секретарь ввел Лорма окс Цамму, Первого Кормчего Великого Княжества Варан.

Ночью погода окончательно испортилась и стихии набросились на кедровую рощу, где предавались своему пчелиному счастью горцы, яростно и беспощадно. Молнии, гром, жестокий холодный дождь…

Эгин проснулся очень рано. Как ему показалось вначале, проснулся от того, что ему просто надоело спать. Но он ошибся.

Истошный и долгий женский крик…

Привычка спать одетым снова вернулась к Эгину на Медовом Берегу. А значит, ему оставалось лишь подпоясаться мечом, накинуть перевязь с метательными кинжалами, выскочить на порог… и распахнуть ногой дверь Куха.

– Что там? Драка? – поинтересовался Эгин, стараясь казаться бодрым и спокойным. В самом деле, что тут может быть? Ну какой-то горец разошелся и бьет свою провинившуюся жену, а она орет, как резаный поросенок. Или кто-то спьяну выпал из своего «гнезда».

Но Кух, похоже, был далек от подобных версий. Он сжимал в правой руке деревянную палицу. «Трубка для стреляния» тоже была при нем. Он выдержал долгую паузу и нарочито громко сказал:

– Это не драка, гиазира, это костерукие.

Буквально в следующую же минуту у Эгина появилась возможность удостовериться в проницательности Куха. Ибо завеса дождя приоткрылась и буквально подле порога «гостиницы» появились двое исчадий Серого Холма. Костерукие питомцы липового офицера Свода Равновесия Багида Вакка. Ныне покойного, если, правда, его тоже по-быстренькому не «переделали» и не пустили воевать.

– Гиазира, берегися! – сказал Кух и метнул палицу в того, который стоял ближе. И попал, хотя сам остался безоружен.

Мысленно похвалив Куха за отменный бросок, Эгин выхватил меч и бросился вперед.

Спустя еще короткий колокол деревня горцев наполнилась истошными криками. Среди них можно было разобрать обычный в таких случаях женский вереск, тяжелую мужскую ругань, стариковские проклятия, боевой клич сориентировавшихся в обстановке воинов и… храп Хены. Эгин отметил про себя, что проснулся как раз вовремя.

В мгновение ока Эгин подскочил к костерукому, который оторопело поводил из стороны в сторону разбитой палицей Куха мордой. Эгин отсек ему пятипалую руку-таран, а затем и голову.

Второй костерукий, к счастью, оказался равнодушен к гибели своего если не товарища, то коллеги. И, сочтя сердце Эгина недостойным своего утреннего меню блюдом, полез на ближайший кедр, где по наблюдениям Эгина селились четверо молчаливых горцев.

Видимо, дождь не только не был ему помехой, но, напротив, радовал и придавал свежие силы. Это наблюдение расстроило Эгина, ведь он по наивности надеялся, что горцы в своих «гнездах» недосягаемы для нежити и смогут успешно обороняться, не спускаясь на землю. Что ж, значит досягаемы. Эгин запустил в спину с протрясающей скоростью продвигающемуся вверх костерукому два метательных кинжала, но был вынужден с сожалением констатировать, что врага это потревожило весьма условно. Он остановился, придерживаясь за ствол одной рукой, а второй неспешно вырвал кинжалы из спины. Что ж, значит горцам придется самим продемонстрировать, зачем им три меча вместо одного.