Чтение онлайн

Маркус, отчасти встревоженный тем, как небрежно прозвучали в устах собеседника слова «жестокое поражение», постарался, как мог, сохранить бесстрастное лицо.

— Но все же вы так не думаете.

— Не думаю. Это слишком окольный путь даже для такого заядлого интригана, как Орланко. Не сомневаюсь, он был бы рад увидеть мое падение, однако ему нужно кое–что еще. — Янус поджал губы. — А может, и не ему. Возможно, Орланко лишь пешка в руках своих дружков из Истинной церкви. В последнее время Министерство информации буквально наводнили священнослужители всех мастей.

— Что могло понадобиться Истинной церкви в Хандаре?

— Кто знает? — Янус пожал плечами, но глаза его все так же скрывались под полуопущенными веками. — Все что угодно. Они до сих пор верят, что в Элизиуме обитают демоны.

— Сдается мне, со стороны Орланко было не слишком–то умно подсунуть свою шпионку туда, где она у всех на виду, — заметил Маркус. — Если хотите, я могу приставить к ней пару солдат, чтобы ходили по пятам.

— Благодарю, капитан, но не стоит себя затруднять. Как я уже сказал, сама по себе она безвредна. Настоящие шпионы, вне всякого сомнения, затаились среди наших рекрутов.

Об этом Маркус как раз и не подумал. Чертова прорва новобранцев, и как он узнает, кому из них можно доверять? На долю секунды в нем вспыхнула бессмысленная злость на Януса: «Что за проклятие ты навлек на мой полк?»

Помедлив мгновение, капитан спросил вслух:

— Сэр, зачем вы мне все это говорите?

— Не привыкли к тому, чтобы старший офицер говорил напрямик? — усмехнулся Янус. — Нет, не отвечайте. Я стараюсь быть с вами откровенным, капитан, потому что мне нужна ваша помощь. Вы знаете эту страну, знаете хандараев и, что самое важное, знаете Колониальный полк. Я не настолько глуп, чтобы считать, будто справлюсь без вас и ваших сотоварищей–офицеров.

Маркус помимо воли вытянулся на стуле:

— Сэр, я приложу все силы, чтобы исполнить свой долг. И не только я — все остальные тоже.

— Мне нужен не просто подчиненный, а… своего рода напарник. Между двух огней, между искупителями и Орланко, мне нужен тот, кому я смогу доверять.

— Почему вы решили, что можете мне доверять?

— Капитан, — сказал Янус, — я читал ваше личное дело. Я знаю вас лучше, чем вам могло бы показаться.

Последовала долгая пауза.

— Что же вы собираетесь сделать? — спросил наконец Маркус.

— Намеренно или нет, но Орланко загнал меня в угол. Мне приказано подавить мятеж, но никто в Военном министерстве даже не представлял, насколько плохо здесь обстоят дела. Единственный выход — начать кампанию и победить, не спуская при этом глаз с мисс Алхундт и всех неведомых приятелей, которых она могла прихватить с собой.

Маркус помолчал, размышляя.

— Сэр, — сказал он, — могу я вас кое о чем попросить?

— Да, конечно.

— Мне не по душе, что мои люди станут пешками в игре между вами и герцогом. Я хочу… — Он на мгновение замялся. — Я хотел бы, чтобы вы дали мне слово. Слово офицера, что вы действительно считаете, что ваш план выполним. У меня нет никакого желания помогать вам пасть смертью героя.

«Или погибнуть самому по вашей милости», — подумал он.

Маркус опасался, что Янус оскорбится, услышав такое требование, но по губам полковника лишь опять скользнула быстрая усмешка.

— Разумеется, капитан. Я даю вам слово офицера либо дворянина, любое — на ваш вкус.

— Слова офицера будет вполне достаточно, — сказал Маркус, борясь с желанием ухмыльнуться. — Я никогда особо не доверял знати.

Вернувшись с завтрака, Винтер обнаружила, что все ее личные вещи разбросаны и втоптаны в землю.

Кто–то разобрал ее палатку, тщательно, в соответствии с уставом, обмотав ее вокруг колышков. Прежде чем это сделать, нужно было вынести все имущество, и, судя по виду этого самого имущества, неизвестный изрядно потоптался по нему, постаравшись раздавить все в крошево о сухую, прокаленную жарой землю внутреннего двора.

Дэвиса, разумеется, нигде поблизости не было, зато Винтер увидела Втыка — он сидел перед своей палаткой, располагавшейся в том же ряду, но чуть дальше, и с прохиндейской ухмылкой поглядывал на нее. Без сомнения, он ожидал, что она начнет ползать на коленях, копаясь в ошметках вещей и спасая то, что еще можно спасти… и Винтер жестко решила, что не доставит ему подобного удовольствия. Личных вещей у нее все равно осталось не так уж много. Почти все пришлось бросить при отступлении: подушки, одеяла и прочие предметы обихода, личную палатку, небольшую коллекцию хандарайских книг, которую она собрала, пока изучала язык. Из всех этих сокровищ у Винтер осталась лишь пара безделушек и памятных вещиц, добытых в Эш–Катарионе, и ради одного этого она не станет елозить коленями по земле под самым носом у злорадствующего Втыка.

Вместо этого девушка без единого слова развернулась на каблуках и пошла искать свою новую роту. Дело это было не из легких — всего лишь за одну ночь лагерь увеличился почти втрое. Вновь прибывшие выделялись невыгоревшей синевой новеньких, с иголочки, палаток, но, поскольку новичков все равно было в три раза больше, чем ветеранов, одна эта примета не больно–то помогала делу. В конце концов Винтер поймала за рукав какого–то штабного лейтенанта и спросила, как отыскать седьмую роту первого батальона. Загнанного вида юнец без особой любезности указал ей дорогу.

Проходя между ровными рядами палаток, едва покинувших неведомую ворданайскую фабрику и поставленных в строгом соответствии с уставом, Винтер остро чувствовала свою неуместность. Несмотря на новый мундир, ее внешний вид оставался далек от армейского совершенства, а сержантские звездочки на плечах точно магнитом притягивали внимание всех вокруг. Винтер тоже без стеснения разглядывала любопытствующих.

«Дети, — думала она. — Армия детей».

Солдаты, попадавшиеся ей на глаза, завтракали или болтали о чем–то своем, собравшись небольшими группками у входа в палатки, и казались ей больше похожими на мальчишек, играющих в войну. Их новенькие мундиры выглядели чересчур опрятно — ни прорехи, ни расползшегося шва. Большинство лиц нуждалось в услугах бритвы ничуть не больше, чем ее собственное.

Расположение седьмой роты отмечала трафаретная табличка, прикрепленная к шесту. Ничем иным это место не отличалось от раскинувшегося вокруг людского моря. Никогда прежде до этой минуты Винтер не ощущала себя частью армии — Первый колониальный полк смахивал скорее на первобытное племя, настолько маленькое, что в нем невозможно было встретить совершенно незнакомое лицо. Теперь она отчасти поняла, о чем толковали иные ветераны — те, кому довелось послужить на континенте в настоящей армии. Деловитая суета громадного лагеря подавляла одним своим размахом.