Чтение онлайн

Винтер из солидарности изобразила слабую улыбку, совершенно не зная, как себя вести. Женщина задумчиво разглядывала ее.

— Как вас зовут, сержант? — помолчав, спросила она.

— Винтер, мэм, — ответила девушка, вспомнив вдруг об этикете. — Винтер Игернгласс. И на самом деле я лейтенант. — Она так и не удосужилась отыскать лейтенантскую полоску, чтобы заменить ею сержантские звездочки.

— Лейтенант, — повторила женщина. — Прошу прощения. — Она протянула руку, и Винтер осторожно ее пожала. — А я — Дженнифер Алхундт.

Рукопожатие длилось на секунду дольше, чем следовало. И в этот момент Винтер почувствовала кое–что странное — будто из–под кожи собеседницы выскользнуло нечто, струйка невидимой жидкости или газа, которая пробежала вверх по руке, обвила ее, проникая через ткань мундира, затем сквозь кожу, — и впиталась в плоть. Винтер пробрал озноб, и она чуть поспешней, чем требовали приличия, отдернула руку.

— Это ваша? — осведомилась Джен, качнув головой.

Подавляя дрожь, Винтер вынудила себя сосредоточиться.

— Что, простите?

— Палатка, — терпеливо пояснила Джен. — Та, что позади нас.

— А! Да, моя. А что?

Джен пожала плечами.

— Просто любопытствую. Меня всегда изумляли условия, в которых вы, солдаты, ухитряетесь выживать. Четверо мужчин, годами живущих в одной крохотной палатке. У меня, к примеру, отдельная палатка, и признаюсь вам честно, что, когда придет время покинуть это жилище, я нисколько не буду об этом сожалеть.

— Когда мы стояли лагерем у столицы, нам жилось лучше, — сказала Винтер. — У нас было время, чтобы обустроиться.

— Стало быть, вы из ветеранов? — спросила Джен.

Винтер кивнула:

— Нас взяли с собой, чтобы кое–чему обучить новобранцев.

— Интересно. И как, получилось?

Винтер вспомнила сложенный листок бумаги, который вручил ей Фолсом.

— Нет, — произнесла она. — Не очень.

Почему–то эти слова вызвали у Джен улыбку. Она встала, тщательно отряхнула сзади брюки.

— Что ж, сержант Игернгласс… извините, лейтенант Игернгласс, прошу прощения, что отняла у вас время. Уверена, вам и так есть чем заняться.

— Вряд ли, мэм. Разве что поспать.

— Это крайне важное дело, — сказала Джен. — Я пойду, чтобы не мешать. Спасибо, что составили мне компанию.

Винтер кивнула, и Джен широкими шагами двинулась прочь.

«Кто же она такая? — подумала девушка. В столице при Первом колониальном женщин не было, значит, Джен явилась с полковником. — Гражданская служащая? Любовница?»

Винтер пожала плечами и вернулась в палатку. У нее были заботы поважнее.

Винтер развязала узлы, но бинты, пропитанные засохшей кровью, намертво пристали к коже Бобби.

Наверное, стоило бы позвать Граффа, но он, скорее всего, где–то спит. И Винтер еще не знала, что обнаружит, но чем меньше народу будет знать о Феор, тем лучше. Она оглянулась через плечо и убедилась, что хандарайка до сих пор спит.

Бобби тоже спала и выглядела заметно свежее, чем раньше, до того как Винтер ушла из палатки. То, что сотворила Феор, — что бы то ни было — явно произвело благотворное воздействие. Винтер принесла котелок и запас чистых бинтов, пристроила все это на полу рядом с Бобби и полила струйкой тепловатой воды заскорузлую, ярко–алую от обилия крови повязку. Немного размягчив ее, девушка слой за слоем сняла полоски окровавленной ткани, и под ними обнаружилось месиво запекшейся сукровицы. Винтер намочила чистый полотняный лоскут и принялась смывать кровь, стараясь не задеть рану.

Вот только… что–то было не так. С некоторым замешательством, а потом со все возрастающим волнением Винтер водила влажной тряпкой по тому месту, где была кровавая дыра, но пальцы ощущали только гладкую кожу. Полив еще немного из котелка, Винтер вытерла воду — и замерла, не в силах отвести глаз.

Рана на животе исчезла, однако не бесследно. Лоскут кожи неправильной формы, смутно напоминавший звезду, изменился. Он был белого цвета — не уродливо–бледным, как застарелый шрам, не тошнотворно–белесым, как рыбье брюхо, но той чистой ослепительной белизны, которая свойственна мрамору. Винтер даже почудилось, что в нем, как бывает в некоторых сортах мрамора, проскакивают кое–где крохотные искорки — словно кто–то заменил в этом месте кожу Бобби на ее безупречную копию, снятую с мраморной статуи. Винтер осторожно коснулась белого пятна, почти ожидая ощутить гладкий холод камня, — но кожа под пальцами слегка прогибалась, как положено самой обыкновенной коже.

Получилось! Винтер выпрямилась, медленно выдохнула, чувствуя дрожь в плечах от уходящего напряжения. Что бы там ни сделала Феор, у нее получилось. Необычного цвета кусочек кожи — плата более чем умеренная. Винтер, еще не вполне оправившись от потрясения, переводила взгляд с одной спящей девушки на другую. Получилось!

И вдруг на нее навалилась немыслимая усталость. Бросив окровавленные бинты на пол, Винтер достала одну из своих рубашек и кое–как, сражаясь с рукавами и пуговицами, надела ее на безвольно обмякшую девушку. По счастью, грудь Бобби была невелика даже по сравнению с грудью Винтер. Вполне вероятно, что и одной рубашки хватит, чтобы скрыть ее тайну от постороннего взгляда. Графф уже знает, но это не значит, что нужно ставить в известность остальных.

Винтер укрыла Бобби одеялом, еще раз глянула на Феор, а затем рухнула на свою койку. Она заснула мгновенно, и ей ничего не снилось. Ровным счетом ничего. Даже Джейн.

На рассвете аскеры начали осторожно наступать, россыпью, пробираясь через баррикады и развалины домов к вор данайским позициям.

Пытаясь выиграть как можно больше времени, Маркус заранее отправил Адрехта с четвертым батальоном на передовые позиции, стянув все прочие силы к храму на вершине холма. Люди Адрехта почти сразу открыли беспокоящий огонь, помешав осторожному продвижению хандараев. Аскеры перестроились, сомкнули ровные, как на параде, ряды и с воинственным кличем ринулись на завалы обломков.

Солдаты четвертого батальона не стали дожидаться приближения противника. Их было слишком мало, да и в любом случае они получили приказ отойти. Сделав выстрел, они отбегали вверх по холму, находили укрытие и перезаряжали мушкеты. Из растянутого строя хандараев загремели ответные выстрелы, но попытка достать назойливых стрелков успехом не увенчалась — люди в синих мундирах были неуловимы, как комары. Со своего наблюдательного пункта на вершине холма Маркус с удовлетворением следил за тем, как наступление аскеров сломалось и их стройные ряды рассыпались. Противник проявлял недюжинное рвение, стараясь нагнать и уничтожить отступающего по развалинам врага.