Чтение онлайн

— Сфотографируй меня, а?

Это тоже не входило в программу. Случайно промелькнувшая мысль.

— Зачем? Вы не шутите?

— Какие могут быть шутки.

— Сделать портрет?

— Можно и портрет.

Бур встал, нетвердыми шагами подошел к одному из юпитеров и включил его. Повернулся и двинулся к стоявшему в углу аппарату на штативе. По тому, как он втянул голову в плечи, было видно, что он ждет выстрела или удара ножом в спину.

Ален сидел, не шевелясь.

— Анфас?

— Все равно.

Бур навел аппарат. Пальцы его дрожали.

— А Мур-мур ты снимал?

— Нет, честное слово, нет. Клянусь!

— Что за привычка клясться по любому поводу! Сказал «нет» — и баста. И тебе ни разу не захотелось снять ее голой? У тебя на диване?

— Что вы!

— А Адриену?

— Адриена сама меня попросила.

— И ты ее снимал?

— Да.

— Пленка сохранилась?

— Нет. Она ее уничтожила. Она только хотела посмотреть, как это выглядит. — А в какой позе ты ее, снял?

— В разных.

Ален услышал, как щелкнул затвор.

— Второй раз не надо?

— Нет.

— Выйдет хорошо.

— У тебя есть виски?

— Осталось только немного вина. Ален еще раз пристально посмотрел на Бура, глаза в глаза.

— Прощай.

Что ему было здесь нужно? Чего он ждал от этой встречи? Помощник комиссара зря опасался. Все обошлось самым лучшим образом. В Алене ничто не возмутилось при виде соперника. По совести говоря, во всей этой истории Бур ни при чем, ему выпала случайная роль.

Где же машина? Ален искал ее на улице, потом вспомнил, что оставил «ягуара» на Биржевой площади.

Теперь торопиться больше некуда. Времени- пропасть. Надо только найти побольше приятных баров. Желательно таких, где его не знают. Говорить с людьми не хотелось.

Надоедало лишь отыскивать всякий раз стоянку для машины. Не отыскав стоянки, нельзя попасть в бар. Ну и занудство!

Ален ехал по улице Фобур-Монмартр. Нет, на площадь Клиши он не завернет. С этим покончено, как и с «Монахиней». Он последователен.

Он очутился на площади Мадлен. Какой-то бар с девицами, поджидающими клиентов. Девицы его не интересовали.

— Двойное виски.

Красотки подмигивали ему, а он смотрел на них, как недавно смотрел на Бура, словно это не люди, а рыбы или кролики, в общем, всегонавсего живые твари, которые двигаются и дышат. Правда, когда смотришь, как они дышат, становится чуть-чуть не по себе.

— Еще стаканчик, старина.

Не легко отыскивать бары, где его не знают. Он попытал счастья на бульваре Осман. Какой-то новый бар. На бармене красная куртка.

— Двойное.

— «Джонни Уокер»?

Как медленно действует алкоголь! И вкуса у виски никакого.

— Я похож на пьяного?

— Нет, месье.

Верно. Ален убедился в этом, посмотрев на себя в зеркало, но ему хотелось услышать подтверждение. Глубина зала тонула в полумраке. Какая-то парочка сидела на мягком диванчике, держась за руки.

Видно, все-таки есть на свете любовь. Есть! Ален пожал плечами и чуть не забыл заплатить. Впрочем, ему напомнили бы.

— Привет, Боб.

— Меня зовут Джонни, месье.

— Привет, глупыш.

Он невольно продолжал разыгрывать индейца.

Допустим… Нет! Слишком поздно менять решение. У него было довольно времени для размышлений. Но допустим. Просто так, из интереса. В понедельник он приходит в редакцию. Прекрасно. Все, и первый Борис, делают вид, будто ничего не случилось.

Вот только он, Ален, не сможет больше делать вид. И это главное! Ни перед другими, ни наедине с собой.

Все дело случая, пусть так. Когда Мур-мур пожалела Жюльена Бура и потом влюбилась в него, она не могла предвидеть, что это приведет ее к убийству родной сестры.

Теперь и она знает. Знает. Как комиссар Румань. Потому и передала через Рабю, что не хочет его видеть.

«…Лишь на суде…»

Она уже обдумала все детали и мелочи. Это женщины умеют: обдумывать детали и мелочи. На это-то и уходит вся их потрясающая толковость.

А он оказался идиотом. Вполне достойным идиотских статей журнала «Ты».

— Двойное, бармен.

— Мартини, месье?

— Нет, виски.

Это было где-то за Бурбонским дворцом, неподалеку от дома его свояка. Интересно, осмелился ли Бланше после всего, что произошло, заглянуть себе в душу при свете дня? Ну нет, не так-то он глуп! Знает, наверно, что это дело опасное.

Начать все сначала? Только вот с какого конца, спрашивается. И что, собственно, начинать?

Если бы он не завалил экзамены на бакалавра… Э, не надо искать для себя оправданий! Завалил бы что-нибудь другое.

— Еще стаканчик.

Бармен посмотрел на него и помедлил, прежде чем налить.

Значит, заметно, что он пьянеет. Теперь пойдет быстро.

— Не бойтесь, я привык.

— Все так говорят, месье.

С чего это сегодня бармены так важничают?

Ален допил стакан и с подчеркнутым достоинством пошел к двери. Он пытался скрыть неуверенность походки. В машине с трудом зажег спичку и закурил сигарету.

— Ты ему нужен, Ален.

Слова матери. Казалось, он слышит их, видит ее тусклый взгляд. Взгляд женщины, никогда не знавшей радостей. Впрочем, не знал этих радостей и его отец.

Что он, Ален, может дать Патрику? Не больше, чем Мур-мур. Они ничего не значат для сына, ни он, ни она.

Патрик гораздо лучше чувствует себя с мадемуазель Жак, с Мусиком, как он ее называет, со стариками Фердинандом и Лулу. Он никогда не поймет, что «Монахиня»- это «липа», неудавшаяся мечта.

Патрик унаследует много денег. Миллионы читателей и читательниц — в особенности читательниц- принесли Алену богатство.