Чтение онлайн

Сталкер шумно топал по дорожке, кашлял, скрипел крыльцом, хлопал дверью. Обозначал себя, чтобы не пугать впечатлительных женщин.

– Есть кто дома? – сунулся он на веранду и улыбнулся в тридцать два зуба. Напрасно улыбнулся, крепкие на вид десны кровоточили.

Сталкер выложил из бумажного пакета гостинцы: чай, сахар, булочки, загнутые колечком, сухие и жесткие до деревянного звона – Инга таких и не видела никогда. Поставил в центр стола бутылку и вообще, держался свободно, шутил, рассказывал небылицы.

На Ингу сталкер не обращал внимания, будто на стуле с высокой спинкой брошен теплый платок, а не кутается от вечерней прохлады злющая американка.

Глеб тем временем жаловался на глаза, мол, сосуды полопались, и от его слов не так страшно было смотреть в налитые кровью белки. Впрочем, крови поубавилось, стало заметно, что зрачки у ходока голубые и очень яркие. Синюшная кожа быстро приобретала оттенок рассасывающейся гематомы, проступал загар, припорошенный белой пыльцой, какой бывает от долгого пребывания на воздухе и солнце. От этих перемен Глеб молодел. Теперь девушка дала бы ему не больше тридцати. И только седины прибавилось.

«Оттого, что голову вымыл», - подсказал язвительный внутренний голос.

Со сталкером вообще происходило что-то занимательное, ну не может человек так быстро восстанавливаться!

– Анна Павловна! – разливался соловьем Глеб. – Не прогоните бездомного. Я у вас переночую? Вот, хотя бы на веранде. Заплачу, конечно.

Три часа назад денег у него не было, вспомнила Инга. Из карманов перед стиркой Леночка извлекла только пустой бумажник, ужасного вида нож и смартфон в экстремальном исполнении.

– Конечно, конечно, Глебушка, - запричитала Анна Павловна, - разве нам жалко?

– До завтра только. Завтра ухожу.

Инга насторожилась.

– И тебе, Инга, спасибо, - сталкер, наконец, обратил на нее внимание. – За заботу и вообще…

Он выложил на стол несколько разноцветных купюр и поднялся.

– Здесь за лекарства, за доктора и те пятьсот долларов.

Инга залпом допила приторную бурду и тоже засобиралась. Деньги остались лежать на столе.

3

Вешки казались деревней благополучной. Ровный асфальт на главной улице, справные дома, большей частью заселенные, автомобили. Глеб мимолетно удивился. Откуда? Неужели при Зоне так хлебно жить?

Ну, понятно, что хабар здесь водится. Понятно, что от его, хабара, круговорота в денежном пространстве возникают некие местные преференции. Но сколько ни видел Глеб подобных деревенек у Периметра, такого благополучия еще не встречал. Ощущалась в этом какая-то неправильность. Спокойно было в Вешках, по-деревенски сонно, каковое состояние вблизи Зоны не могло иметь места по определению.

Неплохо бы поразмыслить на этот счет, а лучше озадачить прирожденного аналитика Митьку Цента.

Цент, где ты?!

По всем расчетам выходило, что Цент уже должен появиться в Вешках. Даже если Митьке пришлось пересечь десяток часовых поясов - это все равно меньше нескольких километров там, за Периметром. И, главное, быстрее. Глеб искал Цента еще днем, не нашел и начал обзванивать все известные ему номера. Сначала каждый час. Потом каждые полчаса.

«Митька, возьми трубку!» - молил Рамзес, слушая длинные гудки.

Цент не отвечал. Ни когда Глеб позвонил в первый раз, ни сейчас, вечером, когда набирал его каждые пятнадцать минут.

Глеб убрал смарт, увесистый кирпичик, старомодный и неказистый на вид. Внешность, как всегда, обманывала: при нажатии кодовой последовательности смартфон переходил в режим спутникового терминала, защищенного от чужого любопытства всеми доступными способами. Цент конструировал, дал волю золотым ручкам.

Стемнело. Рамзес пошел в очередной обход невеликих Вешек. Цент не появился, но Рамзес все равно спрашивал о нем на почте, у фельдшера, на автостанции. Даже стукнул в запертую милицию.

Или что-то случилось, или... В любом случае, действовать нужно, не мешкая. Глеб понимал, что время уходит, и события перестают укладываться в идеально проработанный план.

В баре «Харчо», как не без оснований полагал Рамзес - сталкерском, его встретили неприветливо. Приняли за чужака.

– Закрываемся!

Рамзес огляделся с интересом: ночной бар разительно отличался от того унылого пищеблока, каким он притворялся днем. Когда-то в этом здании располагался сельский клуб, культурный центр населенного пункта Вешки и окрестностей. В принципе, суть не изменилась, центр остался центром. Изменилась культура. Вместо киноэкрана с романтичным индийским мордобоем телевизор над стойкой транслирует стриптиз. В танцевальном зале столики. В Вешках уже не танцуют, своей молодежи нет, а пришлая предпочитает махать кулаками. И пить, куда же без этого. Встречаются эстеты, требующие и вовсе особых релаксантов, доселе в провинциальных Вешках не употреблявшихся.

В такой поздний час в «Харчо» было оживленно. Глебу хватило взгляда понять: здесь все свои. Кого-то в более известных местах и на порог не пустили бы, но здесь все они сталкеры. Даже мясо, нюхавшее Зону не дальше километра за Периметром.

– Глухой, что ли? – без особой злобы проворчал бармен с бэйджем «Вадик» на груди.

Он вышел из-за стойки, показав под отглаженной рубашкой спортивные брюки и домашние шлепанцы. Глеб даже крякнул – местный колорит, однако!

– Ау, господин хороший! Мы уже не работаем! – бармен узнал его и осекся.

– Водочки налей, холодной, - проникновенно велел Рамзес и сунул бармену заранее приготовленную купюру. Крупную.

Вадик смешался, и гул разговоров стих.

К бойкоту Глеб не сумел привыкнуть, как ни старался. На него демонстративно не смотрели, но прислушивались, не выпуская из поля если не зрения, то внимания. Как, наверное, не выпускали бы заползшего в бар гремучника: вроде и сбежать неловко, и страшно – а ну, как цапнет?

– Явился, мля... – повисла в воздухе негромкая фраза.