У черты
Шрифт:
Он склонился к Инге. Девушка тревожно дышала, не могла успокоиться даже во сне. Луна осветила ее лицо, сведенные брови, линию напряженных губ… Глеб вскочил и задрал голову.
Плотные тучи закрывали луну, но сталкер ее видел! И окрестности видел, окрашенные призрачным светом в серое.
Рамзес зажмурился, но все равно продолжал различать окружающее. Картинка не менялась, даже когда Глеб прятал лицо в сгибе локтя. Он почувствовал то, что раньше привычно игнорировал – всплески колкой боли пульсировали по всему телу; пучок неразличимых глазом волокон пуха уже прорвался в мозг и неотвратимо расползался.
– Хана тебе, сталкер, - услышал Рамзес, и не сразу понял, что сказал это сам.
Он сжал кулаками виски, и пульс суматошно забился под пальцами. Сталкер замычал, пытаясь справиться с накатившей паникой, за которой только безумие и пуля в рот или ножом от локтя до запястья. Сложилось все: Куприяновка, волна, пух, Капрал с удавкой. А мутация добила. Зона шаг за шагом добралась до его, Глеба, предела и проверяла его прочность. Рамзес упал на колени, ткнулся в землю лбом, готовый жрать ее, только бы сдержаться, не сорваться в крик.
Земля умерла. Глеб видел это сквозь опущенные веки, сквозь десятки сантиметров лишенного жизни грунта. Ни насекомых, ни червей, и даже корни засыхают, распадаются в прах.
Но земля и жила - чужой, незнакомой жизнью. Глеб различил в глубине крохотный росток чего-то белесого, и росток тоже почувствовал его, забеспокоился и рывком втянулся ниже.
Глеб всхлипнул и повалился набок. Он лежал в позе эмбриона, едва дыша, ожидая, пока истерика сменится предсказуемой апатией. А вместе с апатией, может быть, вернется темнота, привычная, хоть глаз выколи, темнота, которой Глеб уже и не чаял...
Сталкер пришел в себя, когда под ним завибрировал смарт. Рамзес отдышался, нашел угловатую коробку, на которую, оказывается, упал, и долго не принимал вызов.
Потому что - зачем?
«Потому что нужно! Есть такое слово…»
Глеб нажал кнопку приема.
– Рамзес, ты не передумал идти? – встревожился на той стороне Цент.
– Нет, - прохрипел Глеб. – Теперь железно…
Цент что-то возбужденно говорил, но Рамзес его не слушал. Он закрывал и открывал глаза.
– Как спать-то теперь? – задал Глеб риторический вопрос.
– Что? – удивился Цент. – Ты о чем? Ты меня слушаешь?
– Нет, - сталкер откашлялся. – Что ты хотел, Цент?
Митька помолчал и неожиданно выдал:
– Извини, Рамзес. Про «Долг» я гнал.
Он заговорил виновато, торопливость куда-то пропала.
– Зачем?
– Затем, что ты тянул! Совершал непонятные телодвижения вместо того, чтобы идти к Оку. Зачем в Бор сорвался? Я тебя не узнаю, сталкер!
– Мить, я сегодня первый раз своего застрелил, - неожиданно признался Рамзес.
– Ну… ты это… не переживай! Кого застрелил-то? Девчонку?
– Участкового.
Цент присвистнул.
– А говорил, новостей нет! Каким боком он нарисовался? Тоже за Оком?
– Нет, он случайно. Глупо попал и глупо умер.
– Бывает…
Цент вздохнул и на том посчитал вопрос исчерпанным.
– Я все про Князя, Рамзес, - вернулся он к делу. – Князь исчез. Последние отметки возле схрона, потом он шел с выключенным навигатором. Крота видели в Стройбате, а Бенина отметка засветилась возле Норы примерно тогда… ну, сам понимаешь.
Глеб смотрел на просвет собственную ладонь. И сквозь нее он различал тусклое пятно в небе, только кости, белые как на рентгеновском снимке, немного мешали.
– Нору разорил Князь, это я тебе без всякой детективщины скажу. Давай ближе к делу, Цент.
– Если так, - разозлился Цент, - то должен понимать - Князь сжигает мосты. Его погонят, как только «Долг» выяснит про Беню. А козырь у Князя всего один, и тот пока в колоде – Око!
– Где сейчас Князь?
– Я не знаю! – вызверился Цент. – Где угодно, об этом и толкую! Смотри в оба, Рамзес.
– С информацией не густо, - усмехнулся Глеб.
– Рамзес… - Митька помолчал. – Это не тема для шуток. Ты думаешь, тебе одному нужно Око? Я вторую ночь не сплю!
– А ты спи, - без тени иронии посоветовал Глеб. – Тогда мозг включится. Вдруг мою цифирь раскусишь.
– «Долг» тоже… - мгновенно сменил тему Цент. – Они ищут тебя и еще двоих или троих - ходят слухи про снайпера и автоматчика. Если за твою башку назначат приз…
«Выжил Капрал!
– сделал вывод Глеб. – Далеко пойдет, сволочь».
– Где «Долг»?
– «Долг» везде! Частым бреднем просеивает хоженые трассы.
– За мной идут?
– Нет, в лес они не сунулись. Почему - не знаю. Опытного ходока под рукой не оказалось, или случилось что - говорят возле Норы опять стреляли.
– Кто стрелял? – потребовал Глеб; разговор становился интересным. – Еще кто-то идет за Оком?
– Там черт ногу сломит, Глеб, - промямлил Цент; не то ушел от ответа, не то в самом деле не знал.
– Бред какой-то. Разберусь и сообщу.
– Цент!
– Твою мать, Рамзес, я не знаю! Мы это сто раз обсуждали! За Оком сейчас не идут только безногие. Из «Ста рентген» целая толпа снялась. Но они, во-первых, ничего не знают, ползут вслепую, чисто посмотреть. Во-вторых, при любом раскладе ты их делаешь на сутки-двое. А у Норы стреляли прошлой ночью. Голову даю – кто-то чужой!
– Это все?
– Нет… Девица с тобой?
– Да.
– Рамзес, гони ее, а лучше кончи.
– Цент, не темни!
– у Глеба упало сердце.