У кого как...
Шрифт:
Она его из класса выставила, чтобы урок вести не мешал. Он домой приходит, говорит: «Папа, ты мне должен помочь написать три плаката. Нам учительница задала. Завтра игра какая-то будет интересная». Я и написал на больших белых листах то, что он мне сказал: «Да здравствует сильный Израиль!», «Свободу слова!», «Дайте права детям!». Яшка писать-то еще не умел тогда.
– Круто.
– Ага. Меня потом в школу вызывали.
– Ты его ругал?
– Я счастливый две недели ходил!
– Почему?
– Смелый мужик растет. Я бы на такое даже в десятом классе не решился.
– Да. Израильский ребенок. А мне сейчас Алешина Девушка звонила. Алена. Говорит, его в армию призвали.
– Ты знаешь, я так Леху уговаривал на другой факультет пойти, но он – ни в какую.
– Теперь после армии поступит.
– Поступит. Он упорный. Девушка его тоже ого! С характером...
– Да. И толковая... Новый год через две недели, ты отмечаешь?
– Нет. Только еврейский отмечаю осенью.
– А мне до сих пор тридцать первого декабря грустно, очень снега хочется. Воздуха морозного, ядреного, Помнишь?
– Помню. Запах у него такой особенный... Самый свежий.
– Хрустящий!
– Фира, запах не бывает хрустящий.
– Не бывает... А в детстве был. Ты-то меня понял, надеюсь.
– Я-то понял... Поезжай на Хермон, там уже две недели снег лежит.
– На Хермоне снег, как у нас в Сибири в конце марта.
– Точно. Не подходит для новогоднего.
– Ладно, Витюша, удачи тебе в новом проекте.
– Спасибо.
– Ну все, пока. Дворе большой привет.
– Нет, подожди, тебя в штат взяли?
– Не взяли еще.
– А тот пенсионер ушел на пенсию?
– Ушел.
– Значит, другого журналиста на его место взяли?
– Угу. Но ты не расстраивайся, я тут еще курсы успешно заканчиваю «Презентация мероприятий». Много интересных предложений от разных компаний по производству всего на свете.
– Очень голосок у тебя грустный.
– Это тридцать первое декабря приближается.
– А может, к нам приедешь на Новый год?
– Не знаю... Не думаю...
– А то приезжай, мы будем очень рады!
– Может быть, спасибо, Витюша. Выключаю сотовый.
Спутник... Алеша... Швыдко... А в прессе не было сообщения о том, что спутник разбился. Конечно, о чем писать-то. Вот если бы он бороздил Вселенную. Ладно, побороздит еще.
Как хорошо, что через два дня приезжает Алена.
В черных глазах Алены вся грусть еврейского народа.
– Ты что, Аленушка?! Возлюбленный твой жив, здоров и невредим! Нельзя так убиваться!
– Твой вот тоже здоровый и невредимый, и что с того? Можно подумать, ты радостная.
– Ну ладно, у меня свои причины.
– Свои. Такие же самые.
– Мой возлюбленный за четыре тысячи километров от Иерусалима... И потом... Через две недели исполнится ровно десять лет, как я его не видела.
– Ужас!
– Ужас... А ты говоришь...
– Десять лет! Как же ты выдержала?!
– Не знаю... Не представляю... Понимаешь, человек ведь не сидит у окна в ожидании. Он живет. А жизнь выплескивает на него море проблем, которые нужно немедленно решать. Так летят дни, месяцы, годы.
– Ты должна поехать к нему! – Алена хватает меня плечи и кричит вдруг так, что несколько прохожих удивленно оборачиваются: – Ты обязана! Обязана поехать к нему немедленно!
– Алена, перестань орать.
– Нет! Ни за что! Десять лет – это огромный срок! Ты должна увидеть его!
– Зачем?
– Чтобы что-то понять для себя.
– Что понять?
– Что ты действительно любишь его!
– Конечно, люблю. Его невозможно не любить.
– Нет, может быть, это давно стало твоей мечтой, просто мечтой, миражом, с которым ты живешь все эти годы. Может быть, он изменился и теперь совсем другой, не такой, каким ты его помнишь и любишь. Нет! Ты изменилась за десять лет и воспринимаешь все иначе. Фира, пожалуйста, где у вас тут поблизости агентство по продаже билетов? Я уверена, что можно успеть. Заказать билет на тридцать первое декабря, как раз на Новый год. Пожалуйста. Если у тебя нет денег, я могу одолжить. Мне мама месяц назад прислала тысячу долларов. Отдашь потом, когда будет возможность.
– Нет, Алена, спасибо, Я не могу ехать туда.
– Ты просто трусишь. Ты боишься разрушить свою мечту. Но это необходимо, чтобы жить дальше. Это необходимо тебе теперь. Поехали, умоляю, поехали в агентство. Я так хотела сделать для тебя что-то хорошее, что-то важное, по-настоящему важное. – Она оглядывается по сторонам и моментально находит нужную вывеску: – Вон, смотри! Даже ехать не надо. Агентство «Гранат». Хорошая компания, известна всей стране. – Она крепко сжимает мою руку.
А ведь она права, эта маленькая женщина. Тысячу раз права. Я должна увидеть Геру. Я могу сделать себе такой подарок. Я заслужила его, в конце концов. И потом, увижу настоящий январский снег... Хотя у меня и одежды-то нет подходящей.
Алена не отпускает мою руку ни на секунду. Через несколько минут мы уже сидим напротив миловидной сотрудницы агентства «Гранат». Она что-то ищет в голубом пространстве компьютера, наконец удовлетворенно улыбается:
– Да, есть билет на тридцать первое декабря. Назад когда собираетесь?
– Есть билет на пятое?
– Фира, ты что, обалдела! У тебя на все лишь три дня выпадает!
– А больше и не нужно, чтобы все понять... И потом, у меня одиннадцатого января важное мероприятие, а к нему готовиться основательно надо.
– Какое?
– Потом расскажу.
– Девушка, оформляйте билеты, – приказным голосом говорит Алена.
– Да-да, оформляю. Паспорт, пожалуйста.
– У меня только водительские права с собой.
– Пока права подойдут, а как у вас с визой?
– Визу нужно?
– У вас есть российское гражданство?
– Нет. Я знаю, сейчас восстанавливают, но я еще не сделала этого. Как-то не нужно было...
– Мы успеем восстановить. Успеем за две недели, – тараторит Алена, – у Йоси консул знакомый есть. Он с ним все время на связи. Оформляйте билеты, девушка.