Убей меня!
Шрифт:
Мы, расплатившись, вышли из харчевни. Обговорили все, как есть. И я сказал:
– Мы идем на Рубон, к Владивладу!
И в тот же день мы покинули Йонсвик. Прошли вдоль берега, пришли к устью Рубона, вошли в него и поклонились Хрт - там на холме есть капище, там Хрт, изваянный из камня. Я руку резал в кровь и этой кровью мазал ему губы, а Хрт молчал, я снова мазал, мазал, мазал, а Хрт по-прежнему молчал.
И я смолчал - не стал я им рассказывать, что это нехороший знак, зачем им, белобровым, это знать?
Как вовсе ни к чему им знать и о том, что Владивлад - мой злейший враг. Ведь, может, и не враг уже. Ведь то было когда! Еще при Хальдере, когда мы пришли в Уллин и, взявши город на копье, явились к капищу - и я сидел, а Владивлад стоял, - и воздавали дары Хрт, рабов и золото, и Хрт их пожирал огнем, а после Владивлад склонился предо мной и я мечом отрезал ему бороду, швырнул ее в огонь - и Хрт принял и бороду, и Владивлад стал младшим, а я старшим...
Но то было давно! Да и к тому же я из рода Хрт и Владивлад из рода Хрт - и между нами многое дозволено. А Барраслав - чужой. Да и какой он Барраслав - Нечиппа! Темнорожий! А посему и я, и Владивлад, и Верослав, и Судимир, Гурволод, Миролав, Стрилейф - все до единого должны встать заодин, прийти к Ярлграду и бить, бить, бить тех чужаков! И...
Да, все это, конечно же, так. Но прежде я должен явиться в Уллин, где меня встретит Владивлад. И он будет сидеть, молчать, пощипывая бороду, а я буду стоять и говорить, и говорить, и говорить, как будто если много говорить, то речи, как вода, проточат камень. Хальдер смеялся над болтливыми, он восклицал:
– Это холопам дан язык. А ярлу - меч!
Ха! Рассуждать легко. А тут как быть? У Владивлада за спиной дружина, в дружине триста воинов. И Уллин, если надо, выставит три тысячи, не менее. А у меня всего один корабль. Вот тут и будешь говорить, и будешь растекаться сурьей, и обещать такое, что потом...
А у Нечиппы, говорят, два легиона, а это значит, что...
Но главное не в том! А в том, что Владивлад, встретив меня, пренепременно спросит:
– Ты кто такой?
А я скажу:
– Я - Айгаслав, сын Ольдемара, старший ярл.
Он усмехнется, скажет:
– Нет, неправда. И Ольдемар давно убит, и Айгаслав. Ярл Ольдемар убит в бою, а ярлич Айгаслав зарезан, обезглавлен. А ты - не знаю, кто такой.
Он так и прежде говорил, еще при Хальдере, и мы тогда явились к Уллину и взяли его на копье, и я отстриг у Владивлада бороду и сжег ее на жертвенном костре, и Владивлад мне поклонился, и Уллин мне платил, и Владивлад был тих... А через год опять забунтовал, поднялся, и Хальдер говорил:
– А я предупреждал! Я что хотел? В костер его! А ты - одну лишь бороду. А вот теперь...
А вот теперь ярл Владивлад крепко сидит на Уллине, а у меня всего один корабль - и я иду к нему за помощью, я буду ему кланяться, а он будет сидеть и усмехаться, и, если пожелает, будет спрашивать: "ты кто такой?", а нет - так вообще будет молчать. Вот так-то вот! А тут еще и сон...
А сон мне был такой. Я - совсем маленький, мне года три, не более, и я сижу на коленях у Хальдера. Хальдер внимательно смотрит на меня и спрашивает:
– Ты кто такой?
Но я не отвечаю - я молчу и в страхе озираюсь. И вижу - мы в какой-то хижине, сидим возле стола, а рядом с нами Бьяр, а у двери стоит какой-то человек, одетый в рубища. Это, должно быть, смерд. Смерд тоже перепуган и молчит. А Хальдер говорит:
– Хозяин, кто это?
– Мой сын, - так отвечает смерд.
Тогда Хальдер осторожно - двумя пальцами - поворачивает мою голову, указывает на висок и спрашивает:
– А это что?
– Родимый знак, - так отвечает смерд.
– Недобрый знак. Мы, господин...
Но Хальдер, рассмеявшись, говорит:
– Нет, ты не прав! Это - знак власти. Очень большой власти! И ты за это, смерд...
Тут Хальдер замолкает, а после, повернувшись к Бьяру, говорит...
Говорит по-окрайски! Я по-окрайски знаю хорошо, я жил в Окрайе, я женился там...
Но это там - в той, в настоящей жизни, ну а во сне я ничего не понимаю! А Хальдер говорит и говорит, Бьяр ему отвечает, и они спорят, ссорятся! А после Хальдер ссаживает меня с колен, встает из-за стола и что-то кричит Бьяру. И Бьяр кричит. Хальдер хватается за меч... Но тотчас, успокоившись, вновь - уже тихо - говорит, и они выходят из хижины. И смерд выходит вслед за ними. И вот уже их шаги замирают во тьме...
А я стою возле стола, мне страшно. Но тут я замечаю на столе кусок хлеба, беру его и начинаю есть. Я очень голоден, я жадно ем, я забываю обо всем!
Но вдруг из-за печи ко мне выходит...
Ключница. Да-да, это она! Только одета непривычно просто. И ключница берет меня на руки, прижимает к груди и уносит, кладет на лежанку, и начинает нежно приговаривать, а после напевать. Мне хорошо - я сыт и мне тепло, - глаза мои сами собою закрываются, я засыпаю, сплю...
А просыпаюсь, вижу: я на корабле, а рядом со мной Сьюгред, а вон и Лайм, а вон...
Гребцы гребут, корабль идет вверх по реке, и скоро мы прибудем в Уллин, и Владивлад с усмешкой спросит у меня: "Ты кто такой?", а я ему скажу...
Что я скажу?! Кто я такой? Ведь я не Ольдемаров сын, теперь я это точно знаю, а лгать врагу ради спасения - это, значит, признать свою слабость, это бесчестие, я Владивладу лгать не буду - скажу, как есть. А дальше что? Он посмеется надо мной, Лайм отвернется от меня, Лайм уведет корабль, и я останусь...
Мысль оборвалась. И я лежал, смотрел на облака, пытался думать, но не думалось. Сьюгред спросила:
– Что случилось?
– Нет, ничего, - ответил я.
– Все хорошо, моя любимая.
И продолжал лежать, смотреть на облака, на пролетавших птиц. Когда мы еще морем шли, мне думалось: вот мы придем в Ярлград, изгоним Верослава и на кумирне разведем костры, и воздадим дары, Хрт примет их, все будут ликовать, кричать: "Ярл Айгаслав! Наш ярл! Сын Ольдемаров! Хей!" Но этого увы!
– не будет. Ярл Верослав бежал, Ярлград поддался темнорожему Нечиппе, Нечиппа сидит там, где прежде я сидел, и ест и пьет мое, моим владеет и мое дарует... Нет, не мое! Кто я? Смерд и сын смерда, ярл Владивлад был прав, когда не пожелал меня признать.