Чтение онлайн

– Вы любите свою жену, Мартенсон?

– Не так, как вы сестру свою.

Сандра вскрикнула – мощный удар одного из ямайцев переломил её спутника пополам и заставил закашляться. Второй удар повалил Мартынова на землю вместе с тем, кто его держал. Обидевшись, что ему пришлось замарать костюм – не такой дорогой, как у босса, но все-таки костюм, ямаец отпустил пленника и для успокоения врезал ему два раза ногами.

– Что вы делаете?! – крик девушки растворился в прибрежном ветре иунесся куда-то в сторону Стейтен-Айленда.

– Миссис Мартенсон, – обратился к ней Джексон, и Сандра впервые услышала, как могло бы звучать её имя, будь Эндрю чуть моложе и более благоразумен, – в ваших интересах убедить своего мужа быть сговорчивее и проще. Как вы понимаете, я не оставлю ни его, ни вас в покое, пока не получу свои деньги… Попробуйте разговорить его другим способом! – крикнул он своим людям, не перестававшим избивать закованного в наручники боксера. – Мне не труп его нужен, а желание говорить!..

Мартынова оставили в покое и занялись какими-то странными приготовлениями. Один, сунув пистолет за пояс, принялся лущить ножом сухую ветвь клена, второй стал закатывать рукава. Третий ничего не делал, просто внимательно смотрел на жертву, и тем был ещё более подозрителен.

Повисший на руках четвертого Мартынов представлял собой жалкое зрелище. Лицо его было в крови, рубашка в темноте превратилась в черную и блестела ужасающим атласом. Сандра помнила её белоснежной, и такое превращение вводило её в ступор. Изредка языки костра освещали её Спайдермена, и тогда рубашка открывала свою тайну – она была насквозь пропитана свежей кровью.

Свободному от приготовления деревянных игл пришлось заняться девушкой, поскольку она вдруг стала проявлять чудеса героизма – пользуясь полной бесконтрольностью, она бросилась на державшего Мартынова ямайца и стала без разбора молотить бандита руками и ногами.

Рассмеявшись, Джексон оторвался, наконец, от костра и приблизился к Мартенсону.

– Мистер, два миллиона – это всего лишь пятая часть того, что у вас есть. На черта вам, скажите, все десять, если через четверть часа вы будете мертвее всех мертвецов? Я не грабитель, я защищаю свое имущество. Власти не смогут вернуть мне мои деньги, меня завалят глупыми вопросами типа: у кого я брал кокаин в Колумбии, каким каналом переправлял в Штаты, а потом в Россию втридорога. Попросят назвать получателей, посредников и, наконец, усадят меня в тюрьму лет этак на двести! – Джексон рассмеялся. – Поэтому вы должны понять меня.

Вынув из кармана карандаш, он покрутил его перед глазами, а потом попросил своего присного отпустить одну из рук миллионера.

Сунув карандаш между пальцев Андрея, он сжал его ладонь в дружеском приветствии…

Боль, пронизавшая мозг Мартынова, заставила его легкие разорваться криком и заглушить ночной прибой.

– Начинай говорить, сукин ты сын!.. – взревел Джексон и с размаха всадил носок туфли от Prada в бок русскому.

Если печень не разорвалась, значит, буду жить, пронеслось в голове Андрея, и он, помутившись сознанием, повис на руке стоявшего за его спиной громилы.

Уже готовый к пытке ямаец с наструганными из ветки иглами раздумывал, что делать дальше. Босс просил не бить русского, чтобы развязать ему язык. А сам вырубил его как только представилась такая возможность.

– Ладно, леди, – решительно развернулся в сторону Сандры Джексон, – ваш муж оказался крепким малым. Посмотрим, что знаете о его банковских счетах вы.

Сандра была тут же брошена на песок, и сильные черные руки принялись срывать с неё одежду. Выворачиваясь и крича, она понимала, что выиграет от этого не больше минуты. Все закончится тем, что её ударят по голове, оглушат, как рыбу, а потом дело все равно будет сделано.

– Если ты, обезьяна, сделаешь то, что надумал, я вырву тебе глотку…

В какой-то момент показалось, что голос донесся сверху. В этой ситуации говорить таким тоном такие слова мог только Господь или Ангел Семи Церквей, ниспосланный Им на Землю для проповеди. Кто-то из них двоих, но никак не полуживой русский.

Приглядевшись, Джексон увидел и ожившую жертву, и лежащего на земле присного. У последнего был свернут на сторону нос и, кажется, шея, а дульный срез тупорылого «узи» в руке Мартенсона был направлен в сторону костра таким образом, чтобы одной очередью свалить с ног всех, если это понадобится.

– Отпустите девчонку.

– Девчонку? – повторил Джексон. Он без страха, но с удивлением следил за Сандрой, собиравшей с земли одежду. – Так миссис оказалась мисс? – и он рассмеялся. – Мартенсон, вы не будете стрелять. У вас на счету десять миллионов, и что вам совершенно не нужно, так это полицейское преследование. Вы даже с оружием боитесь меня. Боитесь, но не ненавидите, потому что я прав, а вы мой дебитор… Убейте её.

Какое-то мгновение на берегу царила тишина. Никто из присутствующих не понял существа приказа. Зачем её убивать?

И лишь когда желваки снова появились на скулах «босса», один из его людей вскинул оружие…

И грянул выстрел.

Палец Мартынова дрогнул на спуске, но в последний момент он успел остановить его стремительный ход. Неожиданный грохот пистолета тридцать восьмого калибра в стороне от костерка привел в замешательство не только его. Ямаец, уже собравшийся было разрядить весь магазин в русского и его подружку, замер и оглянулся.

– Ни с места!.. – прокричал из темноты испуганный голос. Он принадлежал человеку, только что выстрелившему над головами группы не понравившихся ему людей. – Полиция Нью-Йорка, уроды! Встать на колени!! На колени!!

Мартынов знал многих копов США. Большая часть из них владела собой и начинала контролировать внезапно образовавшуюся экстремальную ситуацию сразу, без проволочек. Однако были и такие, кому прилива смелости хватало лишь на то, чтобы потребовать от подозреваемого бросить оружие или, как сейчас, встать на колени. В дальнейшем, если подозреваемый не повиновался, они удалялись от места происшествия настолько стремительно, насколько хватало натренированных в полицейской академии ног, и тут же начинали вызывать подкрепление всего штата, заявляя при этом, что происходит нечто ужасное.