Чтение онлайн

– Это хорошая идея, босс, – похвалил громила, пряча карту в один из многочисленных карманов комбинезона. – Мне она нравится.

– Тебя как зовут-то, русский?

– Трофимом.

– Нас сейчас, Трофим, убивать будут. Ты в курсе?

– Это мы ещё будем посмотреть, – мрачно ответил Трофим.

Когда они добрались до тридцатого этажа, Мартынов услышал над головой хорошо знакомый голос:

– Мистер Мартенсон, вы так быстро тогда исчезли, что я не успел сказать вам «до встречи»!

– Джексон?.. Это Джексон, – громко объяснил Трофиму Андрей. – Огромная черная обезьяна, торгующая наркотиками. Стив Малкольм, не надеясь на свою гвардию, снова привлек его для перестрелки.

– Белая скотина! – рявкнул Джексон, он хоть и не знал русского, но понял, что Мартенсон сказал про него что-то обидное. – Ты труп!

– За что он так тебя ненавидит, босс? – спросил Трофим.

– Он почему-то решил, что я должен ему два миллиона долларов.

– А ты должен ему?

– Посмотри на меня, малыш, разве я смахиваю на должника? – рассмеялся Мартынов.

– Так, значит, этот барыга предъявляет без сходняка и необоснованно?

– Ты, я вижу, не раз бывал в Сочах…

– Три сходки, босс, после третьей объявили в розыск, но я успел проскочить на границе.

– О чем вы там воркуете, выродки? – поинтересовался Джексон. Его люди и он сам заняли удобную позицию у входа на этаж и теперь ждали удобного момента.

– Пусть Малкольм пригласит к лестнице кого-нибудь из своих шестерок, знающих русский! – крикнул Мартынов. – Пока мой друг побеседует с ним за жизнь, я подумаю, как найти приятный для обеих сторон исход дела!.. – притянув за рукав Трофима, Андрей поморщился: – Браток, поговори тут несколько минут, мне нужно кое-какие меры предосторожности предпринять. Если у меня не выйдет, то сейчас нас уболтают, а пока мы будем ушами хлопать, по лестнице спустится десяток уродов и расстреляют нас в упор. Я так думаю, что они уже идут…

– Тогда не стой здесь, босс, – испуганно проговорил Трофим и поднял голову к верхнему этажу. – Эй, пархатые!.. Подошел кто?

– Ты кто будешь, человек? – раздалось сверху.

– Я-то буду Троша Саранский, в «Крестах» коронованный, а вот ты кто будешь, добрый человек?

– А я из Владика, Вова Мершалов, слыхал?

– Вов на Руси столько, что всех их раком от Владика до Калининграда не переставить, – резонно заметил Трофим. – Что, тебе нужно, Вова?..

Поняв, что разговор завязался и, судя по всему, надолго, убедившись в том, что негры не сунутся, пока не наговорятся русские, Мартынов тихо спустился с лестницы и пошел по коридору. Относительно нападения со спины теперь можно было не беспокоиться. Малкольм послал двоих французов на разведку, этим и ограничился. Если бы был кто-то ещё, он уже давно бы себя обнаружил.

По дороге выбил локтем стекло на пожарном щитке и выдернул из ниши топор с длинным красным топорищем. Не сбавляя шага, определил три кабинета, расположенных под офисом

Малкольма и с размаху всадил топор в косяк одной из дверей.

Пожарный инструмент вошел в дерево, как в масло. Рванув топор на себя, Мартынов выворотил замок и толкнул створку. Осмотр его не удовлетворил.

Через тридцать секунд топор выбил замок из второй двери, и именно здесь советник обнаружил то, что искал. Зажав под мышкой СВЧ-печь, он вернулся в первый кабинет и занялся странными по меркам американского обывателя приготовлениями.

Он забил чрево микроволновки собранными из шкафов и столов баллонами с лаком для волос, средствами для чистки окон и полиролью. Когда дверца захлопнулась, для чего пришлось потратить немало усилий, Мартынов снова прошелся по кабинетам, отрывая шнуры от всех видов радиоаппаратуры, находившейся в помещении. Оставляя за собой изуродованные лампы, принтеры и ксероксы, он опять вернулся в кабинет, где стояла печь, и принялся быстро связывать шнуры таким образом, чтобы получился один длинный. Время от времени он выходил в коридор, чтобы послушать, о чем идет речь на площадке.

Там шел нормальный русский диалог:

– Ты фуфло, потому что понятия для тебя пустой звук, и за пару баксов ты готов лизать жопу даже неграм.

– А ты кто такой, чтобы судить, олень?

– Я – вор в законе, и уборщиком работаю не на глазах братвы, а вдали от родины!

– А мы кто: не братва?!

– Вы – плесень!

– Fuck you, russian pig!.. – изредка втирался в диалог Джексон.

Удовлетворенный, Мартынов в последний раз вернулся в кабинет и быстро прикрутил два голых конца самодельного удлинителя к вилке печи. Удостоверившись, что работа выполнена качественно, Мартынов вскочил на подоконник, распахнул обе рамы и осторожно посмотрел наверх. Окно в офисе президента «Хэммет Старс» было наглухо задраено: Стив Малкольм боялся сквозняков, поэтому не включал в своем кабинете даже предусмотренный экологическими требованиями кондиционер.

Зажав печь под мышкой, Мартынов аккуратно проследовал по выступу на стене до пожарной лестницы, стараясь не смотреть вниз. Вегас с высоты двадцать девятого этажа был великолепен, и можно было даже различить светящееся интимными огоньками кафе, в котором сидела и попивала свою «Маргаритку» Сандра, но чего Андрей сейчас хотел меньше всего, так это любоваться видами. Глядя прямо перед собой и ощущая спиной «шубу» стены, он добрался до лестницы, развернулся и с печью в руке начал осторожный подъем.

Оказавшись на уровне тридцатого этажа, он снова ступил на выступ… До вмурованного в стену кондиционера образца восьмидесятого года оставалось не больше десяти метров. Этот короб напоминал размерами ламповый телевизор, и если бы Малкольм был любителем искусственного морского воздуха, он давно бы заменил этот кондиционер комнатным.

Мартынов осторожно, стараясь не пошатнуться, перенес на руках перед собой печь и поставил на кондиционер вплотную к стеклу таким образом, чтобы дверца смотрела внутрь помещения.

Выбрав на панели печки режим жарения мяса с дополнительной функцией вентиляции («золотистая корочка»), Андрей двинулся в сторону по выступу…

Преодолев обратный путь, он забрался в окно кабинета этажом ниже и, держась за свисающий с тридцатого этажа импровизированный удлинитель, перевел дух. Ещё месяц назад он не повторил бы этот номер и за сотню тысяч…

– Ну что, Стив, потанцуем?.. – замерев на секунду с раздвоенным шнуром перед розеткой, Мартынов вдруг почувствовал, что ему следует поторопиться: разговор на лестничной площадке начинал выходить за рамки стандартной «солнцевской» ругани.