Чтение онлайн

– Выпить есть что? – спросил бугай с грубым лицом кельтского наемника.

– А вы что, в гости без выпивки ходите? – съязвил Лешка.

«Все, сейчас начнется, – подумал Пашка. – Леха, Леха, чего ты все время на рожон лезешь?».

– Это кто у нас тут такой борзый? – ухмыльнулся бугай.

– Да ладно вам, ребята, хватит, – примирительно произнесла Катькина подружка, которую та пригласила на мероприятие, чтобы сравнять количество девочек и мальчиков в компании. – Вот, пейте, пожалуйста. Она протянула деревенским остатки «Кубанской».

– А че так мало-то? – скривил губы «кельт». – Хотя, ладно, хрен с вами, потому как дареному коню в жопу не смотрят.

Деревенские засмеялись.

– Кто у вас на гитаре играет? – поинтересовался парень с густыми бровями.

Пашка предположил, что густобровый в компании местных старший, потому как вел себя уверенней остальных, первым заговорил, да и место у костра занял самое лучшее, на бревне, на оптимальном расстоянии от огня…

– Ну, я играю, а что такого? – угрюмо отозвался гитарист.

– Зовут как?

– Ну, Ваня.

– Не нукай, не запряг. Дай поиграть.

– Ну, на…

Ваня протянул местному гитару. Тот, неловко обхватив гриф, задребезжал струнами и фальшивым голосом затянул:

– Снег кружится, летает, летает… И, блин, чем-то там кружа, заметает зима, заметает, все, что было до тебя-я-я-я-я!!! Гитара у тебя хреновая, не строит. – Он с размаху саданул инструмент о ствол дерева. Гитара застонала в последний в своей жизни раз, и сломанный гриф повис на струнах.

Все тут же вскочили со своих мест.

– Ой, мамочки, что-то сейчас будет, – пробормотала Катерина, закрыв лицо руками.

– Ты что, с ума сошел? – прошипел Ваня бугаю.

– Че ты там буробишь, плесень?! Кто с ума сошел? Я с ума сошел? Че, жить надоело, боец? – Бугай надвинулся на Ваню.

Пашка с грустью осознал, что их сейчас нещадно побьют. Городских у костра было семеро, парней из них всего четверо. Ваня-гитарист появился вечером невесть откуда, да так и остался в их компании песни петь. Будет он драться или нет – непонятно…

Самое гадкое – их отметелят на глазах у девушек. Пашка вспомнил, как Катерина шептала ему в ночи: «Ты такой мускулистый… Мужчина…».

«Да уж, мужчина… Хожу в штанах, курю, целоваться научился, а больше… никакого толку».

Пашке аж до тоски не хотелось в очередной раз опозориться, упасть в своих собственных глазах.

Он вспомнил, как много лет назад, еще в школе, играя с другом в мушкетеров, они, вооружившись самодельными шпагами, пришли на школьное футбольное поле пофехтовать. Как раз на пике дуэльной доблести нагрянули по их душу ребята из соседнего, враждебного микрорайона. Пашка с другом, прихватив шпаги, пустились наутек. Отдышались только в Пашкиной квартире. Поначалу отводили друг от друга глаза и, не переведи они в тот вечер все в шутку, неизвестно, чем бы в итоге обернулось позорное бегство для их дружбы. С тех самых пор Пашка дал себе зарок не идти на поводу у собственных страхов, когда есть однозначный выбор – так стыдно было ему за свою трусость в тот злополучный вечер.

И теперь здесь, на берегу русской реки Оки, в лесу, он понял, что выхода нет. Выбор очевиден, поскольку нерешительность может быть смерти подобна.

– Погоди-ка, – он обратился к зачинщику ссоры. – Можно ведь поговорить…

Бугай, казалось, удивился:

– Ого! Кто это тут хочет поговорить? Ну, иди сюда, я сейчас…

Закончить фразу ему не пришлось. Сжав кулак, Пашка что есть мочи ударил деревенского. Тот не устоял и рухнул в костер. Куртка тут же вспыхнула. Деревенские, вместо того, чтобы броситься на помощь товарищу, дружно отскочили в сторону. Уже не соображая, что делает, Пашка нанес лежащему противнику два мощных удара ногой в область живота, одновременно вытолкнув его из костра. Тот изловчился и ударил Пашку ногой. Удар пришелся в глаз.

– Ага, тебе мало! – прошипел Пашка, тяжело дыша. – Ну, тогда – на! – Он врезал противнику в ухо.

Рука заныла от боли, стало жарко, пот заструился под свитером. Страх и нерешительность прошли. Пашка обернулся и двинул в сторону очередного соперника.

– Товарищи колхозники, уходите, он больной на всю голову, – предупредил деревенских Лешка, и все увидели, что и сам он держит в руке внушительных размеров дрын. В голосе его чувствовалось волнение, но полет фантазии остановить было уже невозможно. – Его под Кандагаром контузило. Он не уймется, дурак, пока кого-нибудь не убьет. Так было в Крыму в прошлом годе. Собрались мы, это, на дискотеку..

Но уже некому было слушать Лешкины придумки. Деревенских след простыл. Чудесным образом исчез, испарился просто, единственный пострадавший – главарь.

– Да… – протянул Лешка. – Жал ко-то как.

– Чего? – дрожащим голосом поинтересовалась одна из девчонок.

– Не вышло смычки между городом и деревней…

Пашка огляделся. Хотелось увидеть Катерину, услышать от нее правильные, соответствующие героическому пафосу ситуации слова. Еще захотелось выпить. И умыться. Опять же болела рука и ныл глаз.

– Пашка! Это было нечто! – Лешка и остальные ребята бросились к другу, обнимая и хлопая по плечу. – Д’Артаньян ты наш, Атос с Портосом, Сирано де Бержерак, Брюс Ли и все остальные в одном лице!

Подошла Катя. Пашка победно улыбался, глядя на нее.

– Идиот! – неожиданно произнесла она и, круто развернувшись, зашагала к палатке.

– Вещички пошла собирать!? – бросил ей вслед Лешка. – Давай, вали к своим деревенским.

– Леха, хорош, не надо, – Пашка потрогал глаз. – Блин, синяк будет, а мне завтра в военкомат идти…

* * *

В военкомате разговор был недолгий.

– О! Мой кадр! – радостно воскликнул офицер, лишь только Пашка, украшенный синяком под глазом, переступил порог кабинета. – Пойдешь в Воздушно-десантные войска. Можешь вопрос считать решенным. Тем более, служить тебе в командном составе, не дрейфь. Кругом!

Когда Пашка вышел из кабинета, второй обитатель комнаты, в гражданской одежде, произнес:

– Погоди, Коля, есть у нас для этого парнишки получше применение… Пусть доучится, а там посмотрим. Кадр растет крутой не по годам. Есть характер.