Чтение онлайн

Франческа небрежно накрыла макушку растения газетой. И так мы, не прячась, прошли на площадь возле Зимнего к самой стеле – Александровской колонне. Колонна была установлена на Дворцовой площади в первой половине 19 века. Если задрать голову к небу, то на вершине этой колонны можно увидеть ангела с крестом. Говорят, что своим ликом ангел напоминает императора Александра I. Самое поразительное, что на наш флешмоб никто не обратил внимания.

Для интервью на радио «Рок-онлайн» я хотел придумать «телегу», что «Азъ» сейчас базируются в Петрограде. Историческая справка: в 1914 году из-за антинемецких настроений толпы город стал Петроградом вплоть до 1918 года, но мои измышления по этому поводу выглядели явно плосковато. И только когда сочинился сингл «Кронштадт», всё встало на свои места, и мои мысли вернулись к Санкт-Петербургу. (Прямой эфир на радио «Рок-онлайн» состоялся 4 апреля 2015.)

Везет же мне на Максов! Первый раз я столкнулся с этим типом в фильме «Безумный Макс-2». Потом раздался телефонный звонок, и некто басовитым голосом произнес:

– Это Олег?

Меня пригласили на прослушивание, требовался клавишник. У меня аллергия на пианино с детства. Однажды я решил покончить с этим: нашел кувалдочку и только сделал замах в районе первой октавы, как прибежала баба Шура и спасла черно-белые сосульки-клавиши от приговора. До сих пор просят сбацать народные шлягеры, на что я хитро с усмешкой всегда отвечаю: «А не позвать ли вам бабу Шуру?!» Я всегда свое выступление заканчиваю на припеве: «Мурка ты мой котеночек», и все! Бахаю крышкой пианино, балаган окончен. Расплачивайтесь, демоны! Согрешил не по панку.

Как-то я и мой приятель Макс решили провести фотосет в лесу с двумя скелетами из институтской анатомички. Выпили по дороге, «трупы» показались тяжелы, и, бросив мешок на землю, дальше мы поволокли его по лесной дороге. Макс весь из себя панк-металист вперемежку с красной охрой на морде... Я в придачу с топором для антуража. Навстречу нам – семья грибников... Убегали они быстро, побросав лукошки. Мы погнались за ними, просто хотели отдать им их добро. Настигли беглецов на полянке. Я почему-то топор не бросил, ну и Макс тоже был хорош – огромная дылда в белом масхалате со знаком анархии. Тетка сначала взмолилась, потом заорала, что вызовет наряд... Все закончилось хорошо, мы ведь не какие-нибудь каннибалы... На этом история со скелетами не окончилась: один был возвращен в мединститут, а другой был списан за сроком давности. Подумали и решили, что можно ведь дачному деду Афанасию взамен умершей бабки подогнать в подарочек. А что, нацепит на лысую башку черепа пеструю косынку, лифчик набьет поролоном, мини-юбку натянет и трусики в горошек. У Макса ум коммерческий:

– Зачем дарить? – восклицает он. – Обменяем на время.

– Это как? – удивляюсь я.

– Будем проституток водить, когда домой не получается. А к скелетону в подарок каждый раз пару бутылок «беленькой» проставлять.

Дачный дед на такое предложение не согласился, но все же пообещал, что берданку будет давать на время и за магарыч, плюс – в его огромном саду отстреливать ворон, раз уж будет выдавать… на время.

Вышло как-то само собой. Дед перебрал беленькой и отключился.

– Предложения есть? – многозначительно сказал Макс. – Тогда предлагаю отправиться на заброшенное кладбище отстреливать призраков.

Здоровенный фотоаппарат я всегда таскал с собой на случай интересного снимка прямиком в местную газету.

До того момента, когда наступит полная жопа – темнота, нам надо определиться по могилам, над какими из них появится нечто. Мы пробираемся среди могил по узенькой тропинке. Двое дуралеев.

– Мы присутствуем при конце Света, – шепотом говорит Макс. Я сглатываю слюну и оглядываюсь. – Бабки говорят, что просто так позже полудня здесь не стоит появляться.

Я спрашиваю:

– Происходящее вокруг нас не настораживает?

– До определенного момента – да, – отвечает Макс, – но нужно закалять силу воли и поэтому мы здесь.

– Волю?

– Для закалки.

Что в голове у Макса?

Макс начинает прикалываться и нагнетать обстановку словами типа персонажа Фредди Крюгера.

– Я вижу перед собой двух тупых чуваков, которые коптят землю своей живой плотью, – говорит он низким голосом, и его взлохмаченная копна волос, как у Роберта Смита, напоминает гнездо кукушки.

Представьте, что вы охотитесь на призраков в темную ночь на заброшенном кладбище вблизи пригородного шоссе.

– То, что мы пришли сюда, это любопытство? – провоцирует вопросом Макс. – Нет, испытание для нервов! Мы идем по кладбищу. Мы идем по кладбищу в темную ночь. Тут среди заброшенных могил и покосившихся крестов, истлевших имен и прочих нечистостей, по-настоящему леденящих историй мертвецов, мы отыщем призрака. Ты сфотографируешь его, когда раздастся выстрел.

Наше приключение я оцениваю новеньким «автовазом», такую цену Макс не назовет, он меряет ее количеством телок, которыми гипотетически можно набить салон машины.

– Железный разум и железная воля! Железный разум и железная воля в веках были у римских легионеров, – потом поправляется и уточняет, – Это девиз итальянских фашистов. – (Макс полиглот, иногда такие перлы выдает).

– К черту дохлых фашистов! – огрызаюсь я.

Вдруг где-то совсем рядом протяжно завыла собака. От неожиданности на спине сквозь одежду проступил липкий пот. И тут в темноте мы оба отчетливо услышали клацанье зубов

Оборотень! В этот момент над могилой в пяти шагах от нас появилось слабое свечение. Я прижал фотоаппарат к груди обеими руками и начал пятиться назад, но зацепившись за корягу боком, упал в липкую грязь.

– Валим!!! – заорал Макс и, выпалив в воздух из берданы, пустился наутек, а я за ним.

Однажды, когда я с моими знакомыми проходил ночью по Малой Морской, пред нами промчалась огромнейшая крыса, прямо хряк какой-то. Никто не хотел упустить возможности покуражиться над такой тварью, и мы бросились в погоню за ней. В это время из припаркованной машины напротив раздались сигналы антиугонного устройства. Через минуту в нашу сторону посыпались выстрелы из «травмата». Пули засвистели над головами. Все бросились врассыпную. Хорошо было бы вернуться и наказать этого ковбоя, сунуть его головой в мусорный бак так, чтобы его ноги торчали, как семафорины – «огурцы на брезентовом поле», но, по ироничному стечению обстоятельств, наша компания сама уподобилась удирающей крысе, шмыгнувшей в подворотню. Иногда полезно побывать в чужой шкуре. Это делает нас мудрее, чёрт его знает, каким местом.

2015 год

Ты уже дома? С тобой можно общаться? Ты все еще хочешь молока? И не повредит ли это мертвой Спэнси – бедняжке, угодившей вчера под колеса грузовика?! Ответь мне, пожалуйста! Это важно для нас обоих! Не могу понять твоих намерений, они посылаются кем-то извне и беспокоят меня поздним вечером. Если так будет продолжаться и дальше, я не смогу больше прийти к тебе на помощь, потому что мое сознание будет парализовано страхом тьмы, окутывающей со всех сторон, сгущающейся вблизи вековых деревьев. Но это не попытка рассказать тебе страшную историю… Попытка позвонить тебе вчера окончилась безнадежным провалом в памяти, и я уже не знаю, что с тобой делать. Прошу еще минуту, выслушай меня прежде, чем примешь решение! Я не успел рассказать тебе одну леденящую душу историю…