Чтение онлайн

Но такой ли уж он здравомыслящий, этот капитан Дроздов? Что ныне осталось от лейтенанта Виталия Дроздова, вполне жизнерадостного молодого человека, с безграничным оптимизмом смотревшего в будущее и всегда готового поддержать веселую компанию с хорошей выпивкой?

Теперь Виталий – безмерно мнительный чинуша, чурающийся обычного дружеского трепа.

постоянно готовый на любую подлость и оттого вечно ждущий ее от других.

Вот и сегодня он, подозревая Бороздина сам не зная в чем, так и не отдал Дмитрию телефонную книжку Шуйского, сославшись на то, что ее у журналиста не было вообще.

Мобильник газетчика изъять у Дроздова все же удалось, и разговаривала по нему с Виталием, как выяснилось, женщина, а значит, не все пока потеряно: вариант, что еще может позвонить Бобров, предположительно до сих пор не узнавший о смерти Шуйского, имел право на существование.

А то, что реаниматор Аркадий Бобров был знаком с журналистом Станиславом Шумским, сомнений теперь не вызывало. Уже после стычки с Дроздовым в коридоре управления Дмитрий, изучив жизненные пути обоих фигурантов, установил, что они учились в одной школе. Причем в одно и тоже время!

Но надежда на то, что Аркадий Бобров – некий криминальный тип, не оправдалась: он в досье МВД никак не фигурировал.

– О чем задумались, молодой человек? Конечно, это был профессор Круг, и они тепло поприветствовали друг друга.

– Вы закончили цикл своих лекций в лицее. Григорий Алексеич?

– Да, сегодня был последний день.

Дмитрий отметил, что, как и вчера, профессор выглядел пасмурным и определенно был чем то озабочен. Бороздин, однако, не счел возможным донимать ученого вопросами, которые то: мог счесть неуместными.

– Мы как будто хотели сегодня это дело отметить, – напомнил он.

– Увы, Дмитрий, придется обойтись без шампанского. У меня даже и аппетита сейчас никакого нет.

– Тогда, может быть, вы наконец завершите свою лекцию о жизни и смерти?

– Именно это я и собираюсь сделать! – заметно оживился профессор, и, словно боясь, что капитан в очередной раз может внезапно покинуть кафе, он сразу же взял быка за рога. – То, что я вчера говорил о грибах, касается практически всех биологических организмов. Например, комар. Когда он садится на вашу кожу, чтобы насытиться вашей кровью, то выглядит как самоубийца. Ведь прихлопнуть его ударом ладони – задача, вполне посильная для трехлетнего карапуза. Но комару на личную смерть наплевать. Эти насекомые садятся на человека роем, а значит.

кто-то из них все равно насытится и останется жить, и, следовательно, будет жить его род. – И Круг внимательно взглянул на капитана, будто ожидая от него подтверждения или опровержения своих слов.

– Наверное, так оно и есть, – сказал Дмитрий скорее из вежливости, чтобы показать профессору, что внимательно его слушает. Но вообще-то Бороздин ожидал более глубоких суждений о жизни и смерти, которые ко всему прочему могли бы пригодиться ему в практической оперативной деятельности.

– Природа жила по законам «Рода» – это слово я бы писал с большой буквы – многие миллионы лет, – продолжал профессор, видимо, вполне удовлетворенный реакцией капитана. – Родом продолжали жить и первобытные племена. Умереть за честь рода в тс времена считалось не каким-то геройством, а вполне обыденным делом. И вот я представляю себе ситуацию, – слегка улыбнулся Григорий Алексеич, – когда наделенный недюжинным умом член племени вдруг приходит к выводу о возможности своей, собственной, индивидуальной, личной смерти. «Что мне до того, – думает он, – если останется существовать мой род, а меня лично сожгут или зароют в землю?»

– И что же этот парень предпринял, когда его голову посетила такая блестящая мысль? – спросил, слегка улыбаясь, Дмитрий.

– Во-первых, осознание личной смерти стало для всего человечества психологическим уда ром громадной силы. Вот только что ты собирался жить вечно, но вдруг выясняется, что это фикция и смерть твоя неизбежна. Как вы думаете, – поднял глаза на капитана Григорий Алексеевич, – какое открытие сделали Адам и Ева в раю, вкусив яблоко с древа познания?

– Неужели узнали о собственной смертности?

– Совершенно справедливо! После чего они и были изгнаны из рая. Метафорически тоже самое произошло со всем человечеством. Только что оно находилось в раю, то есть собиралось жить вечно, и вдруг в один момент оказалось на смертной Земле.

– Действительно, трагическая и величественная картина, – не мог не согласиться Дмитрий. – Но что же было дальше? Ведь человечество не могло существовать в постоянном ожидании смерти?

Вот именно! И дальше зашевелились жрецы. Они сделали очень полезное дело: разработали несколько относительно стройных систем загробной жизни. Ввели, к примеру, понятие «бессмертной души». Раньше эта душа была ни к чему. Зачем она, скажем, Адаму и Еве? Они и без бессмертной души собирались жить вечно. У этой парочки никаких душ и не было, пока обоих не поперли из райских кущ. И все-таки религиозные системы работали только поначалу – уж больно они искусственны. И человечество вновь оказалось один на один перед лицом смерти.

– И что же оно изобрело взамен религии? Уж не потому ли вы занялись проблемой субсоциумов, которые по вашей идее должны были заменить человечеству утерянный родовой строй с присущей ему функцией Вечной Жизни? И чем закончились ваши изыскания? Вы обещали мне об этом рассказать!

Профессор Круг посмотрел на капитана с нескрываемым изумлением.

– Ну, молодой человек, вы еще умнее, чем я думал! Вы совершенно точно сформулировали мою гипотезу, но она, к сожалению, не нашла экспериментального подтверждения.

, – Значит, ваши опыты закончились?

– Да, эксперименты полностью завершены. – Круг встал и пожал Дмитрию руку. – А теперь вынужден с вами распрощаться. В «Радуге» меня вы более не увидите. И звонить мне не стоит, поскольку я сменил оператора мобильной сети. Но я сам вас найду. Причем в самое ближайшее время. Не сомневайтесь.

Профессор вышел из кафе, а почти у дверей Дмитрия буквально схватила за руку миловидная девушка спортивного вида.

Бороздин с удивлением посмотрел на нее, и выражение глаз незнакомки его обеспокоило – в них чувствовалась душевная боль, озаренная отблесками какого-то безумного огня.

– Что вам угодно? – спросил он не без тревоги.

Но незнакомка, прежде чем ответить, проводила профессора Круга задумчивым взглядом и, лишь когда он свернул за угол здания «Радуги», обратила свой взор на Дмитрия, которого по-прежнему держала за рукав сорочки, будто опасаясь, что тот убежит.

– Вы ведь – капитан Бороздин?

– Так точно. А в чем, собственно, дело? – Дмитрий не без труда освободил локоть из цепкой руки девушки.

– Мне нужна ваша помощь. Но прежде всего я хотела бы узнать, кто был этот человек, с которым вы вместе обедали.