Чтение онлайн

– А знаете, Анастасия Павловна, похоже, наш генерал находится в жестоком клинче, – задумчиво сказал Бокр, меряя шагами комнату в Настиной квартире.

– С чего такие выводы? – насторожилась она.

– Эта тетя Люба – препротивнейшее создание, днюет и ночует в церкви да на кладбище, со всеми могильщиками дружит, водочку с ними попивает. Там целая партия уголовного элемента вертится, так вот среди них слушок пошел, что одна прихожанка через тетю Любу хочет нанять человека для душегубского дела.

– Прихожанка? Какая? – нетерпеливо спросила Настя.

– Та самая. Видная такая, вся из себя генеральша. Это я с их слов вам пересказываю. Так как, будете с тетей Любой разговаривать?

– Нет, не буду. Спасибо вам, Бокр.

– Почему не будете? – непритворно огорчился он. – Мы так старались.

– Потому и не буду, что вы постарались как следует. Я уже и так из ваших слов узнала все, что мне нужно.

– Тогда ладно, – просиял он. – А что касается Резникова, то он сегодня утром выезжал в область, в Подлипки, и встречался там с человеком, которого зовут Сева. Вот запись, – он положил на стол видеокассету. – Снимали с большого расстояния, ближе подойти не удалось. Но все главное хорошо видно. Сева передал ему пакет.

– Что-нибудь выяснили про этого Севу?

– Почти ничего, кроме того, что живет он там, в Подлипках. Адрес, естественно, узнали, а дальше уж вам самой проще действовать.

– Бокр, я хочу вас попросить…

– Слушаю вас, Анастасия Павловна.

Он прекратил размеренное движение и остановился прямо перед креслом, в котором сидела Настя.

– Я боюсь, что Вакар вот-вот убьет Ерохина. Пожалуйста, смотрите за ним как можно внимательнее. В случае, если вам покажется, что «горячо», немедленно вмешивайтесь. Любым способом: зовите на помощь, оттаскивайте его за руки, делайте все, что придет в голову, но не допустите, чтобы он совершил еще одно убийство.

– Вам что, жалко Ерохина? – саркастически улыбнулся Бокр.

– Нет. Мне жалко Вакара. Мне безумно жалко Вакара, – тихо повторила она. – Я не хочу, чтобы он оказался за решеткой. Это никому не принесет радости.

– А правосудие? Правосудие и не должно нести людям радость, оно должно нести справедливость. Разве нет, Анастасия Павловна?

– Я не знаю, Бокр, – горько покачала она головой. – Правосудие не имеет права быть зрячим, оно слепо, у Фемиды глаза завязаны. Наверное, это правильно. Но слепота никому еще не помогла принять правильное решение. Я не знаю, я не знаю, я не знаю! – в отчаянии воскликнула она, ударив себя сжатой в кулак рукой по колену, и заплакала.

Они опять сидели все в том же тихом дворике, где прошла их первая беседа. На этот раз они встретились днем, вечером Владимир Сергеевич был занят. Когда Настя позвонила ему, он не стал отказываться от разговора, сухо, коротко и по-деловому обсудив с ней время и место встречи.

– Вы подумали над моими словами? – спросила Настя.

– Я думал о них, – неопределенно ответил генерал.

– Вы не изменили свое решение? Вы по-прежнему отказываетесь говорить со мной о Ерохине?

– Я не изменил своего решения, – ровным, каким-то деревянным голосом сказал Вакар.

– Пожалуйста, выслушайте меня, Владимир Сергеевич. Я понимаю ваше горе. Но месть никогда и ничего не меняла в этой жизни. Она не обладает способностью восстанавливать разрушенное. Вы – боевой офицер, вы были в 1968 году в Чехословакии, вы прошли Афганистан, вы воевали в Карабахе. Видите, я изучила вашу служебную биографию. И я знаю, вы не можете не понимать, что возмездие – это только красивое слово, которое имеет смысл лишь тогда, когда исходит от самой судьбы и может еще чему-то научить провинившегося. Возмездие, исходящее от человека, ввергает людей в порочный круг взаимной расплаты. А мертвые уже ничему не могут научиться, с этой точки зрения месть бессмысленна. Вы со мной согласны?

– Как боевой офицер – безусловно.

– А как отец?

– И как отец тоже.

– Тогда зачем все это, Владимир Сергеевич?

Он молчал.

– Хорошо, оставим прошлое, вернемся к сегодняшним проблемам, – продолжала она. – Вы знаете о том, что затеяла ваша жена?

Он молча кивнул.

– Я догадываюсь, что у вас происходит. Она вынуждает вас пойти на убийство Ерохина, в противном случае она сделает это сама. Ведь так?

– Вы удивительно догадливы, – по-прежнему ровным голосом ответил Вакар.

– А если я вам пообещаю, что у нее ничего не получится?

– И она пойдет под суд?

– Нет. Просто из ее затеи ничего не выйдет.

– Это не решение проблемы. Она не успокоится, пока Ерохин жив.

– Даже если он окажется в тюрьме лет на пятнадцать?

– Даже в этом случае. Просто я получу отсрочку на пятнадцать лет. Было бы безнравственно надеяться, что за эти пятнадцать лет моя жена умрет. А я готов нести ответственность за все, что сделал. Если, конечно, вы сумеете доказать мою вину, – усмехнувшись, добавил он.

«Он действительно железный, – с отчаянием подумала Настя. – Ну как же мне пробиться к нему? Осталась последняя попытка».

– Владимир Сергеевич, попробуйте посмотреть на ситуацию с другой стороны. У нас с вами дилемма: или вы убиваете Ерохина, или мы раскрываем убийство, которое он совершил. Трагедия вашей семьи происходит из того, что убийцы вашего сына не были наказаны за содеянное ими зло и причиненное вам горе. Теперь у нас есть убитый мальчик Костя Малушкин, который, конечно, старше вашего сына, но, в сущности, не намного. Ему только недавно исполнилось двадцать. Он пришел работать в милицию сразу после армии. Он еще ничего не успел в своей жизни, у него даже девушки не было. И у него остались родители и двое братьев. Вы не думаете о том, что они тоже захотят отомстить разгуливающему на свободе убийце? Братья Кости Малушкина еще подростки, и их незрелые сердца будут смолоду исковерканы ненавистью и жаждой мести. А они, в отличие от вас, свою жажду мести удовлетворить не смогут, потому что убийцу их брата собираетесь лишить жизни вы. Конечно, рано или поздно они узнают об этом, но в их возрасте достаточно два-три месяца прожить с мыслью о ненависти и возмездии, о том, что на них и на их убитого брата всем наплевать, и они могут вырасти моральными уродами. Вы не боитесь этого, Владимир Сергеевич? Ваша жизнь разрушена бесплодными попытками отомстить, но вы-то уже извлекли из этого свой урок. Зачем же вы хотите, чтобы точно так же разрушили свои жизни двое мальчишек, из которых одному пятнадцать, а другому семнадцать. Я была у них, я разговаривала с братьями и родителями Кости. Поверьте мне, это страшное зрелище. Вы сами через это прошли и прекрасно можете себе представить, что я там увидела и услышала. Мальчики на Костиной могиле клялись покарать преступника. Они уже отравлены страшной и ненасытной жаждой мести. Так дайте же мне возможность привлечь к ответственности убийцу их сына и брата. Вспомните себя девять лет назад, Владимир Сергеевич. Если бы тогда вам сказали, что убийц вашего сына можно отдать под суд, но для этого не хватает показаний свидетеля, который почему-то хранит гордое молчание, что бы вы почувствовали? Что стали бы делать?

И снова молчание было ей ответом.

«Все, больше я ничего сделать не могу. Если он и сейчас не дрогнет, то это безнадежно. Придется ждать, следить за ним и арестовывать в момент покушения. Ерохина мы, может быть, и спасем, а генерала ждет тюрьма. Но бог свидетель, как же мне этого не хочется!»

Наконец Вакар прервал паузу:

– Правильно ли я вас понял, что у вас нет никаких официальных доказательств моей причастности к тем трем убийствам?

– Правильно.

– И точно так же у вас нет никаких доказательств того, что я якобы собираюсь убить Игоря Ерохина?