Чтение онлайн

– Все будет хорошо. С тобой все будет хорошо.

– Конечно. Не волнуйся. – Взгляд ее все время возвращался к спальне. Она встала.

– Надо взять кое-что из вещей. Для Джошуа.

– Хочешь, побуду с тобой? Пока ты собираешься?

Уэнди чуть поколебалась.

– Нет, не надо. Я быстро.

Она слегка помедлила и пошла.

– Уэнди...

Обернулась.

– Хочу тебе сказать, – начал Голд, запинаясь, – те подонки, которые так поступили с тобой, уверяю, больше никогда не сделают ничего подобного.

Помолчав, она кивнула.

– Хорошо. – Повернулась и пошла в спальню собирать вещи.

Дождавшись двадцатого гудка, Эстер повесила трубку. Она звонила из приемной фотоателье. Набрала номер еще раз. К телефону опять никто не подошел. Эстер бросила трубку.

– Луп, – позвала она, – Луп!

Луп вышла с веником из съемочного павильона.

– Que pasa, Es?

Эстер кинула ей увесистую связку ключей.

– Дома что-то неладно. Никто не отвечает. Мамаша Фиббс пошла в церковь, пришлось малыша Бобби оставить одного, а сейчас почему-то к телефону никто не подходит.

– Может, он просто спит. Все-таки час ночи.

– Может быть. Но мне все равно надо съездить домой. Думаю, часа за полтора обернусь. Ключи оставляю вам с Флоренсией.

– No problema. Ester.

– Если закончишь раньше, чем я вернусь, прикорни там на диванчике.

– Ладно. Думаю, Флоренсия уже спит.

– Это слышно, – сказала Эстер, выходя из ателье.

– Будь поосторожней! – крикнула Луп ей вслед. – Con cuidado! [61]

Эстер вывела машину со стоянки и рванула в сторону Уилшира, стараясь лишний раз не натыкаться на полицейских. Бобби не пришел домой. Она прождала его до начала одиннадцатого, но он так и не появился. Зачем она себя с ним так вела? Неужели нельзя было поласковее? Разве это мужская работа – чистить сортиры, выносить помои, мыть посуду? Кто угодно взбеленится. Его тоже можно понять, ведь надо же хоть чуть-чуть пообвыкнуть. А она его так отметелила. Любой бы вышел из себя.

Но его не было дома. Что он делал? Господи, где он?

Через двадцать минут быстрой езды Эстер добралась до Креншо. Она резко остановила машину и выскочила из нее. На полпути к дому она почувствовала, что теряет сознание.

Малыш Бобби неподвижно лежал на ступеньках.

Какое-то мгновение Эстер соображала – бежать к нему со всех ног или подойти на цыпочках.

Как сумасшедшая Эстер бросилась к малышу.

– Хороший мой, – прошептала она, дотрагиваясь до мальчика. Тельце его со сна было теплым, податливым.

Бобби пошевелился. Эстер почувствовала, что жизнь вновь обретает краски.

– Мама, – сонно пробормотал Бобби, приподнимаясь. Он прижимал к себе котенка.

– Как ты здесь очутился? – ласково спросила Эстер.

Бобби тер глаза кулачками.

– Они сказали, что впустят меня домой. Они оставили дверь открытой, а Багира выскочила на улицу. Я пошел ее искать. Они пообещали, что не будут запирать двери, но, наверное, забыли.

– Кто такие «они»?

– Папины друзья. – Бобби принялся ласкать котенка.

– Так папа дома? – удивилась Эстер, вглядываясь в окна спальни. Сквозь занавески просачивался слабый свет.

– Ага.

– Давно ты здесь?

Бобби наморщил лоб, щурясь от уличного фонаря.

– Давно. Папа пришел с друзьями, они шумели, смеялись, и я проснулся. Когда я спустился вниз, Багира выбежала из дома, и белая тетя обещала меня впустить...

– Белая тетя? – Эстер отпирала дверь.

– Ага. Я стучался, стучался, но никто почему-то не вышел. Я даже звонил в звонок.

Эстер вошла в дом. Ни в гостиной, ни в холле никого не было, но ясно чувствовалось, что здесь кто-то чужой. Непривычно пахло дешевыми духами и серой от горелых спичек.

– Малыш, возьми себе на кухне чего-нибудь поесть.

– В это время я уже должен спать. У нас завтра контрольная, – ворчливо ответил Бобби, копируя бабушкины интонации.

– Ну поешь хоть немного. Совсем чуть-чуть.

– Ладно. Пошли, Багира, я дам тебе молока.

Мальчик понес котенка в кухню. Дверь за ним закрылась.

Эстер окинула взглядом лестницу. Сверху не доносилось ни звука. Она начала подниматься и, дойдя почти до конца, расслышала неясный стон. Эстер остановилась, прислушалась. Тишина. Потом – игривый женский смех.

Эстер расправила плечи и решительным шагом направилась в спальню, резко распахнув дверь.

На какое-то мгновение ее охватило чувство нереальности. У нее никогда не было голубой спальни. Потом до нее дошло, что кто-то обернул ночник синей тряпкой, отчего комната наполнилась голубоватым светом.

Когда глаза свыклись с лазурным полумраком, открылась следующая картина: в ее постели лежала субтильная, узкобедрая белая девица, совершенно голая. Рядом с ней – Бобби, тоже нагой. Обритый светлокожий парень в одних шортах сидел со шприцем, делая себе инъекцию. Он посмотрел на Эстер и улыбнулся. У него были небесно-голубые глаза.

Бобби медленно спустил ноги с кровати и, шатаясь, встал.

– Эс, ты же должна быть на работе, – тупо пробормотал он, направляясь к Эстер. Она дождалась, чтобы он подошел поближе, и влепила хорошую пощечину. Увидев, что она замахивается снова, Бобби перехватил ее руку.

– А что такого, – промычал он нечленораздельно, – все нормально. – Он смотрел на нее сквозь тяжелые полуоткрытые веки; зрачки были сильно сжаты. Бобби вело.

– Ты зачем привел этот сброд сюда? – процедила она сквозь зубы. – Что твоя наркота забыла в моей спальне, в доме, где ребенок? Как ты посмел выгнать мальчика?..