Убийца
Шрифт:
— Точно, приличия. Приличия! Прошло всего две недели со дня свадьбы Виктории. Ну. Что же остается этому парню, как не начать пить? Я выпью еще пинту, если вы не возражаете.
Сазерленд привлек внимание дородного бармена «Короны и Якоря». «Половину горького, пожалуйста, и еще пинту сюда», — сказал он, краем глаза глядя на Конгрива. «Старичок был прямо-таки угрюм», — подумал он, ставя еще пятерку. Увидев свое отражение в дымчатом зеркале над баром, Сазерленд был поражен, увидев, насколько утомленным он сам выглядит.
Инспектор Сазерленд, мужчина лет тридцати с небольшим, был, как и его компаньон, временно отдан в аренду Ярдом Алексу Хоуку. Росс Сазерленд, шотландец из Хайленда к северу от Инвернесса, был ростом чуть меньше шести футов. У него было худощавое, долговязое телосложение, здоровый румяный цвет лица, проницательные серые глаза и волосы соломенного цвета, коротко подстриженные, как у его коротко стриженных американских кузенов из ЦРУ. Если бы не его широкий шотландский акцент и периодическая любовь к свободным твидовым курткам, бывшего летного офицера Королевского военно-морского флота, ставшего инспектором Скотланд-Ярда, легко можно было бы принять за американца.
Но лицо, которое он теперь увидел в своем отражении, выглядело изможденным, даже изможденным. Черт, они все через это прошли. Ужас смерти Вики, ее возмутительность нанесли огромный урон всем и каждому, кто заботился об Алексе Хоуке.
Если не считать самого Хоука, больше всего пострадал Конгрив, как в личном, так и в профессиональном плане. МИ-5, МИ-6 и Ярд были повсюду и делали все, что могли. Однако, к величайшему огорчению Конгрива, они отвергли все его попытки вмешаться.
«Что именно мне следует делать по этому поводу, Сазерленд», — сказал теперь Эмброуз, игнорируя только что прибывшую пинту. «Сиди на моих окровавленных руках и ничего не делай? Господи!»
«Да. Это расстраивает».
«Это кровавое возмущение, вот что это такое, — сказал Конгрив, теперь уже как следует загорелый. — Мы оба все еще работаем в Скотленд-Ярде, если я не очень ошибаюсь. Кто-то с Виктория-стрит сказал вам другое?»
Сазерленд угрюмо смотрел в свое наполовину горькое лицо, чувствуя себя таким же разочарованным, как и его начальник. «Хм. Кажется, что мы превосходим потребности Верфи, шеф».
Росс и Алекс Хоук имели долгую совместную историю. Во время войны в Персидском заливе, когда Алекс совершал боевые вылеты в составе Королевского флота, Росс находился прямо за ним в кормовой кабине, исполняя обязанности офицера навигации и управления огнем командира Хоука. По сути, не давал боссу заблудиться в пустыне и подсвечивал самые пикантные цели.
Ближе к концу этого конфликта, после особенно ожесточенной стычки в небе над Багдадом, они были сбиты ЗРК-7. Оба мужчины катапультировались из горящего истребителя и приземлились в открытой пустыне примерно в тридцати милях к югу от столицы Саддама. Схваченные и заключенные в тюрьму, они едва пережили обращение со стороны иракских охранников. Сазерленда больше, чем любого другого заключенного, избивали до потери сознания во время ежедневных «допросов». Хоук, видя своего друга при смерти, не видел никакой надежды, кроме как сбежать из импровизированной адской дыры.
Той ночью Хоук голыми руками убил нескольких охранников. Они бежали на юг через пустыню, ориентируясь по звездам в поисках британских или американских позиций. Дни и ночи подряд Хоук носил Сазерленда на своей спине. Они бродили кругами, вслепую шатаясь по песчаным дюнам, когда американское танковое подразделение под командованием капитана армии США Патрика «Брик» Келли наконец заметило их.
Тот самый Брик Келли, который теперь был послом США при дворе Сент-Джеймса.
Сазерленд отпил полпинты и обдумал вопрос Конгрива. Почему Ярд на каждом шагу давал им отпор? Будучи членом ближайшего окружения Хоука, он хотел немедленных действий, а видел очень мало.
«Они не подпускают нас к нему, — наконец сказал Росс с ухмылкой виселицы, — потому что они думают, что мы слишком близко к нему».
«Слишком близко? Слишком чертовски au fait?»
«Позвольте мне перефразировать это, сэр. Они думают, что наши эмоции могут затмить наше суждение».
Амброуз Конгрив посмеялся над этой мыслью, взял пинту и сделал большой глоток. Он посмотрел мимо посетителей этого несколько мрачного заведения на проливной дождь, кружащийся вокруг уличных фонарей и царапающий окна.
— Даже не разрешили осмотреть место преступления? Вернулся на самую опушку леса, где Стокли обнаружил логово стрелка? — спросил он воздух. — Я? Эмброуз Конгрив? У меня не хватает слов.
«Агро?»
— Это не только раздражение, Сазерленд. Ну, и даже дальше. Как вы думаете, на этом этапе запись сцены закончилась?
«У нас две недели».
«Значит, пленка отключена. Судебно-медицинская экспертиза и офицеры на месте преступления уже давно ушли».
— О чем вы думаете, сэр?
«Я, черт возьми, скажу тебе, о чем думаю. Мы все здесь?»
«Конечно, вы не собираетесь…»
«Нанести небольшой ночной визит на место преступления? Это именно то, что я собираюсь сделать, Сазерленд».
«Вы не можете быть серьезным. В такую погоду? В такой час ночи?»
Конгрив допил пинту, соскользнул с табурета, взял себя в руки и наклонился к лицу Сазерленда, его глаза светились если не весельем, то уж точно озорством. Росс не удивился бы, увидев, как он действительно крутит кончики навощенных усов.
«Боже мой, он серьезен», сказал Сазерленд.
«Никогда больше. Дождь, кажется, хорошо утих. Нам лучше отплыть. Мы просто заскочим в твою квартиру и заберем твой Мини. Да, и твою сумку для убийств, конечно».
«Приблизиться?» — сказал Сазерленд, оглядываясь через плечо на застекленные окна «Короны и Якоря».
Было уже далеко за полночь, когда Сазерленд проехал на гоночном зеленом Cooper Mini S по кольцевой развязке, переключился на вторую скорость, а затем ускорился и выехал на узкую полосу, ведущую к крошечной деревне Аппер Слотер. Завесы дождя и стоячая вода на этих проселочных дорогах усложняли вождение, но Росс был полностью уверен в своей машине, поскольку успешно участвовал в гонках на ней в Гудвуде и других трассах в гораздо худших условиях. Удар молнии осветил дорожный знак, когда он проезжал мимо. До самой деревни три мили, а это означало, что церковь могла появиться слева от него в любой момент. Изгороди по обеим сторонам переулка были высокими и прочными, и Сазерленд наклонился вперед на своем сиденье в поисках знакомого ориентира.