Чтение онлайн

Один из работников отдела идентификации и архивов вызвал по селектору Джона. Тот спустился к запертой двери в холл и приветственно помахал мне рукой. Выглядел он неважно. За лето Джон сбросил фунтов 12 лишнего веса, и в разговорах упоминал, что ходит в спортивный зал. Он был не причесан, давно не стригся, под глазами — темные круги. Вообще он имел какой-то потрепанный вид, что часто бывает у людей, которых преследуют неудачи.

— Что такое с тобой случилось? — спросила я, пока мы шли к его кабинету.

В июне после годичного перерыва он помирился с женой, но, насколько мне было известно, их совместная жизнь шла не лучшим образом.

— Она хочет, чтобы у нас был свободный брак,— бросил он.

— Ты шутишь,— сказала я, подумав, уж не ослышалась ли я. Видимо, на моем лице застыло выражение недоверия и удивления, поэтому он не смог удержаться от усталой улыбки:

— Это ее слова.

Он открыл дверь, пропустил меня вперед, и мы оказались в большой комнате в форме буквы Г. Из мебели там было только несколько больших деревянных столов. Отдел поиска пропавших без вести был частью подразделения по борьбе с преступлениями против личности, которое в свою очередь входило в отдел расследований, куда входило еще три подразделения: по борьбе с имущественными преступлениями, по борьбе с наркотиками и подразделение специальных расследований.

Когда мы вошли, кабинет был пуст, но во время нашего разговора в него то и дело входили люди. Из одного из соседних кабинетов до моих ушей доносился визгливый женский голос, временами срывавшийся на крик. Судя по всему, там шел допрос. Однако, когда Джон, извинившись, дошел и закрыл дверь, разделявшую этаж на две секции, оказалось, что со звукоизоляцией в полицейском управлении все в порядке: посторонние звуки исчезли.

Джон налил кофе в две пластмассовые чашечки, достал микроупаковки с молоком и сахаром. Как раз то, что мне было нужно! Для полного счастья мне не хватало пары глотков горячей химии. Затем мы долго и сосредоточенно разбавляли молоком «дивный» напиток и размешивали сахар, пытаясь отбить запах, который приобретает кофе, когда слишком долго стоит на огне.

Несколько минут у меня ушло на то, чтобы в общих чертах обрисовать «дело Даггетта». В тот момент нам еще не были известны результаты вскрытия, поэтому наша гипотеза, что мы имеем дело с убийством, не подкреплялась фактами. Тем не менее я рассказала Джону о предпринятых мною шагах и дала короткие характеристики остальным действующим в этой истории лицам. Я говорила с ним как с другом, а не полицейским, и не как профессионал, а как лицо неофициальное.

— Как долго он находился в Санта-Терезе после возвращения из тюрьмы?

— Думаю, что с прошлого понедельника. Хотя не исключено, что, прежде чем объявиться здесь, он побывал еще где-нибудь. Ловелла утверждает, что когда Даггетту требуется помощь, он сразу же отправляется к Билли Поло.

— Наши данные о Поло тебе хоть как-то помогли.

— Пока нет, но еще наверняка пригодятся. Прежде чем продолжать расследование, я хочу немного поработать с тем материалом, который у меня уже имеется. Я почти что уверена, что Барбара Даггетт захочет, чтобы я не бросила это дело, даже если официально будет объявлено, что причиной смерти ее отца был несчастный случай. Но ведь действительно если подумать, неясностей много. Например, что он делал ночью в сильный ветер под проливным дождем на лодке в океане. И где он, уйдя от Ловеллы, все это время пропадал?

— А где пропадала ты?

Я непонимающе уставилась на него, не сразу сообразив, что он сменил тему.

— Я? Нигде. Где всегда.

Джон взял карандаш и начал отстукивать ритм, словно на прослушивании какой-нибудь маленькой блюзовой группы. Он обжег меня взглядом, полным страсти и недвусмысленного намека:

— Ты встречаешься с кем-нибудь?

Я с улыбкой покачала головой:

— Все достойные представители мужского пола имеют жен.

Я откровенно кокетничала, и ему, похоже, это нравилось. Слегка нагнув голову, он не сводил с меня своих голубых глаз. Кожа лица порозовела от возбуждения:

— Как ты удовлетворяешь свои сексуальные потребности?

— Бегаю трусцой вдоль берега. А ты?

Джон отвернулся и отвел глаза. Таким образом он дал понять, что это не мое дело. Я засмеялась:

— Я не ухожу от ответа, как ты видишь.

— Серьезно? Странно, а мне всегда казалось, что ты любительница сильных ощущений.

— Я свое отлюбила несколько лет назад — сейчас же подобное не вызывает у меня ничего, кроме раздражения. Секс накладывает определенные обязательства, он привязывает к партнеру. Я всегда с осторожностью отношусь к тому, кто претендует стать моим партнером. Каждая ночь любви превращается в борцовский поединок. Кроме того, секс дезорганизует, нарушает привычный ход вещей. Что ни говори, одной спокойней.

— Понимаю. Когда мы с женой разошлись около года назад, я поначалу был этаким живчиком, энергичным и решительным, но я так и не научился вести себя с бабой, если хочешь ее снять. Бывает, зайдешь в бар, сядешь за столик, и тут какая-нибудь красотка как бы невзначай пройдет мимо, а то и «случайно» заденет тебя ногой, а я… Черт их знает, что им нужно. Пару раз они громко обзывали меня грубияном, хотя я был уверен, что мы ведем нормальную светскую беседу.

— Было бы гораздо хуже, если бы тебе везло с женщинами. Благодари судьбу, что ты не научился искусству игры сомнительными приемами. Я знаю нескольких парней — «специалистов по сниманию». И что же? Они жестоки, бесчувственны и… очень несчастны. Враждебно относятся к женщинам. Трахаются, как кролики, и никакой романтики.

Открылась дверь, и вошел лейтенант Беккер. Он молча прошел мимо нас и сел за один из столов в дальнем конце кабинета. Джон вновь стал постукивать карандашом о край стола, но потом остановился и откинулся на спинку стула:

— Почему жизнь так сложна?

— Жизнь совсем не такая сложная, как тебе кажется,— мягко возразила я.— Ты просто привык все усложнять. Ты ведь прекрасно жил без Камиллы. Но стоило ей поманить тебя пальцем, как ты послушно побежал ей навстречу. А теперь гадаешь, почему жизнь пошла наперекосяк. Хватит вести себя так, будто ты жертва обстоятельств, хотя большинство проблем создал себе сам.

— Эй, Кинзи, Кинзи,— засмеялся он.— Неужели ты не можешь объяснить просто, что у тебя на уме?

— Я не понимаю людей, которые страдают добровольно, вот что я хочу сказать. Если ты несчастлив, значит, что-то в твоей жизни нужно изменить. Если семейная жизнь не складывается — разойдитесь. В чем проблема?

— Именно так ты и поступила, не так ли?

— Не совсем. С первым мужем я рассталась по собственной инициативе, а второй сам проявил инициативу. С обоими я перенесла свою долю страданий, но теперь, оглядываясь назад, я не могу понять, что заставляло меня так долго тянуть. Это было глупо, стоило больших нервов и массы потерянного времени.