Убийца
Шрифт:
Подавшись вперед, я перехватил руки девушки, заведя их ей за спину, и крепко прижал к себе, трепыхающееся тело подруги. Что-либо сказать она просто не успела, поскольку я перекрыл ее ротик, приникнув в аккуратном, но настойчивом поцелуе. Еще несколько секунд все тело Мейн было напряжено, но вот она обмякла, расслабилась, и даже стала отвечать на поцелуй.
– Малышка, ты такая красивая, когда краснеешь...
– Ласково поведал я, оторвавшись от притягательных губ.
– Значит, мне не приснилось?
– Глядя на меня своими большими глазами, спросила Мейн.
– Кей, ты, правда, со мной...
– Конечно, - сказал я и в подтверждение поцеловал подругу в кончик носа.
– Или тебе нужны более вещественные доказательства?
– После этих слов мои руки, прошлись по спине девушки, опускаясь на попку, и крепко ее сжали.
– Мейн, я люблю тебя. Ты ведь будешь со мной?
– Прижав к себе девушку, проникновенно прошептал я на ушко.
– Я люблю тебя...
– Прошептала в ответ розоволоска, охватив мою шею руками и прижимаясь со всей силы.
– И никому не отдам!
Несколько минут мы так и просидели, пока Мейн, не отстранилась, в ее позе я вновь уловил нежелательное напряжение, и излишнюю работу мысли. Позволять ей напридумывать всякой чепухи я не стал, и повторил поцелуй, дополнив его настойчивыми ласками, устоять перед которыми она уже не смогла.
Через полчаса, расслаблено посасывая молочный коктейль, розоволоска уже не паниковала от мыслей о происшедшем между нами, и во всю пользовалась ситуацией, наслаждаясь ласками. Любые попытки поговорить, я пресекал путем усиления воздействия, на нежную кожу, розовые пимпочки сосков, или влажные губки.
Еще через полчаса такого общения, Леоне надоело торчать в кустах, и она выбралась к нам.
– Все, иди отсюда! Я сама поговорю, а то ты так до вечера будешь!
– Грозно рыкнула она.
На появление Лео, Мейн среагировала с явным запозданием, пребывая в совершенно расслабленном состоянии, так что я успел выполнить требование Львенка, до того как малышка пришла в себя. Вот и все, пусть общаются. Нет, я и сам мог хорошенько пройтись по ушам малышке, но в данном случае Лео справится куда лучше, в этом я несколько не сомневаюсь. Тем более объяснять взрывной девчонке, что ее я люблю, но при этом и Львенка бросать не собираюсь, лично, не очень-то и хотелось. И не слишком правильно, опять по той же причине, Иейн может начать буянить, так пусть лучше Лео примет на себя возможный негатив, чем я. Тут, я как бы и в стороне, это не я такой бабник, а Львенок не желает меня терять.
В общем, при таком раскладе, некоторое одностороннее соперничество между Мейн и Лео, возможно, что тоже не слишком хорошо, но со временем сгладится, зато я остаюсь чистеньким и желанным.
И потом, зачем еще Лео в кустах торчала, как не из желания помочь ввести Мейн в семью младшей женой, точнее проследить за ее пониманием этого статуса. Вот пусть и старается. Подслушивать о чем станут болтать мои девочки, я не стал, а то Лео еще заметит, и таки втянет в разговор, нет уж, пусть старшая жена сама учится улаживать проблемы в гареме...
Хм, у меня сейчас промелькнула странная мысль, что я совсем обнаглел, спихнув такую обязанность на Лео, к чему бы это? Нет, прочь самоиронию, я не обнаглел, а пользуюсь опытом, и обучаю необходимым для жизни психологическим приемам моих девочек. Надо будет у Узи, все же уточнить о чем они там болтают.
В лагере Лаббак встретил меня ехидной гримасой.
– Что Леоне тебя застукала? Странно, что ты так легко отделался...
– Ты о чем?
– "искренне" удивился я.
– Как? Ну, э... Ты и Мейн и Лео...
– Забормотал совершенно сбитый с толку моим спокойствием и довольной улыбкой парень.
– А, ты об этом, не переживай, у меня даже не смотря на ранение достаточно выносливости, для двух жаждущих любви красавиц.
– Небрежно отмахнулся я.
– Не мешай им, пусть немного отдохнут.
У Лаббака от моего ответа натурально отпала челюсть. Стоило немалых усилий сохранить невозмутимость, и не расхохотаться в голос над его глупым видом. Но тут вынырнула Узи, и позвала меня на завтрак, так, что Лаббак остался наедине со своим охренением наедине. Это еще что, посмотрю я на его морду, когда Лео и Мейн, вернуться. То, что они смогут договориться, точнее Лео все доступно разъяснит подруге не вызывая противодействия я не сомневался.
Девушки выясняли отношения довольно долго, а я нагло пользуясь способностями Узи, подслушивал их перепалку. Как я и предполагал, Мейн несколько вспылила, но Лео смогла подавить эту вспышку, задавив соперницу авторитетом. Напирая на то, что все мы тут одна семья, и вообще делиться это правильно. Так что меня благополучно поделили, при этом оставшись подругами, пусть и с несколько обострившимися отношениями. На самом деле Мейн была не слишком этому рада, но прекрасно поняла, что-либо принять предложение Лео, и поделить меня на двоих, либо ей вообще ничего не достанется, а на такое она уже не согласна.
Лаббака я никогда не рассматривал в качестве возможного соратника, после ухода из ночного рейда. Не потому, что он парень, или еще каким причинам личного плана. Нет, я просто ему не доверял, поскольку он постоянно крутится около Надженды, и вообще знаком с ней чуть ли, не с детства. Вследствие чего у него собственная воля давно заменилась приказами его дорогой начальницы и против нее он ни за что не пойдет. А уговорить Надженду, являющуюся одним из лидеров всей этой карманной революции, по ее успешному завершению имеющую неплохой шанс стать если не новой императрицей, то уж отхватить место в правящем совете, пойти под мое начало со смутными перспективами. Нет, я льщу себе надеждой, что теоретически я на такое способен, однако приложенные усилия не стоят возможной выгоды.
И хоть Лаббака я как соратника не рассматривал и не рассматриваю, но и портить с ним отношения тоже глупо, хотя какие там отношения, я с ним особо и не общался. Вот только мои благие намеренья, и щедрый жест в виде приказа Узи, приготовить завтрак и на Лаббака, на которого она изначально не рассчитывала, пропали в туне. Стоило девушкам вернуться в лагерь, демонстративно взять меня под руки, Лео справа, Мейн с лева, и по очереди поцеловать, требовательно уставившись в глаза, желая выяснить, кто лучше. От Лаббака шибануло таким потоком зависти, переходящей в злость и чуть ли не ненависть, что я аж покачнулся и лихорадочно стал проверять свою блокировку псионики, опасаясь каких-либо нарушений. Но нет, там все было в порядке, а эмоциональную волну я уловил за счет ее накала и концентрированности.