Убийца
Шрифт:
Серейн вздыхает, а слушатели активно сопереживают. Он смотрит на часы.
Вот и время подошло. Если вам угодно, сейчас вы можете увидеть, как я выполняю заказ. Через пять минут мимо этого кафе пройдет престарелая супружеская пара. Их обоих надо застрелить; очевидно, дело в наследстве, это часто бывает. Вы, наверное, уже отметили, что улица эта не тихая и у меня нет машины. Вот так с годами у меня появилось равнодушие в работе: в конце концов, это ведь все равно подделка. И все же я пришел, я не могу совсем отказаться от иллюзии.
Серейн хватает револьвер, подходит к окну и слегка отодвигает левую гардину. Кафе находится на углу, из окна просматривается вся улица. На улице безлюдно; темнеет, вот-вот зажгутся фонари. Все двинулись от стойки вслед за Сорейном и стоят полукругом позади него. Каждому хочется увидеть получше. Они объединены этой напряженной тишиной, напряженным вниманием. Серейн левой рукой вынимает носовой платок и сморкается, в правой у него револьвер.
— Ну и мерзкая же улица, — говорит он, — уж и не знаю, что это в ней такое. Всегда, кажется, что вот-вот гроза разразится.
Никто не отвечает, все подстерегают престарелую чету, каждому хочется первому обнаружить ее. И все же первым замечает ее Серейн — замечает в самом начале улицы, у моста.
— Вот они.
Напряжение растет. Еще бы: сейчас они увидят наемного убийцу за работой! Серейн спокоен, пистолет не дрожит в его руке. Как всегда в такие минуты, он уносится мыслями в Америку, вспоминает время, когда одно имя его наводило страх. Теперь он опустился до голландского кафе, где дюжина нервных завсегдатаев дышит ему в затылок пивом и можжевеловой водкой.
Момент приближается: престарелая чета уже доковыляла до кафе, Серейн поднимает револьвер, целится, прищурив глаз, и спускает курок. Щелчок, он снова взводит курок, и снова щелчок. Тогда он прячет оружие в карман и, не оборачиваясь, произносит:
— Конец, господа.
Зрители всё стоят у него за спиной. Они ожидали большего. Но время идет, и больше ничего не происходит. Вздыхая, недовольная публика возвращается к стойке. Трактирщик еще раз наливает всем за счет фирмы — под впечатлением и от радости, что все уже позади, ведь револьвер, слава богу, снова исчез в кармане Серейна. И что в самый захватывающий момент не ввалилась полиция, например, чтобы проверить, есть ли у него лицензия на продажу спиртных напитков.
Когда все выпили, трактирщик смотрит на Серейна, все еще стоящего у окна, и говорит:
— Конечно, это было небезынтересно, однако же, как бы вам сказать, о таких вещах нельзя говорить в подобном тоне. Парень, по-моему, не в своем уме.
Завсегдатаи кивают. У них было превосходное развлечение, они прекрасно провели полчаса, но теперь все кончилось, и Серейна надо как можно скорее отдать в руки палача.
А Серейн, у окна, смотрит на печальную улицу, взгляд его мрачнеет, потная рука в кармане дрожит. Он тоскует по Америке.