Чтение онлайн

Надежде стало неуютно. Она прибавила шагу и скорее завернула за угол, скрывшись от подозрительного типа.

Она вышла на Галерную почти в нужном месте, как уже говорилось, с ориентацией на местности у Надежды Николаевны было все в порядке, это признавал даже ее муж.

На доме сорок восемь не было номера, то есть рядом был дом сорок шесть, а с другой стороны — пятьдесят, из чего Надежда сделала вывод, что этот, из старого почерневшего кирпича, и есть сорок восьмой. Спросить все равно было не у кого, поскольку из живых существ наблюдалась поблизости только трехцветная облезлая кошка. Киса вышла как раз из нужной подворотни, и Надежда посчитала это хорошим знаком.

Она мигом проскочила один двор, и во втором, как и ведено, свернула налево под арку.

Там в небольшом тупичке она увидела дверь с облупленной краской. На двери был от руки нарисовал синий круг и написано поверх белой краской «Солнце под землей».

Надежда удовлетворенно вздохнула и открыла дверь, которая оказалась не заперта. Вошедший сразу же без всякой прихожей попадал собственно в помещение клуба, которое представляло собой довольно большую полутемную комнату с полуподвальными окнами, замазанными грязно-серой краской. Комната была завалена всяческими деталями от велосипедов.

В углу стоял обшарпанный письменный стол, над которым висел все тот же сине-белый плакат, за последнее время изрядно поднадоевший Надежде. Рядом с этим плакатом висел еще один, на котором большими красными буквами было написано: «Андербайкер — ум, честь и совесть нашей гребаной эпохи». Тут же к стене была пришпилена подробная карта Центрального района, на которой жирными красными стрелками, какими на военных картах отмечают передвижения войск, были отмечены какие-то маршруты — видимо, любимые пути передвижения доблестных андербайкеров.

Еще там была прикреплена картонная табличка — «Директор клуба».

Под этой табличкой сидел длинноволосый парень в такой же синей, как плакат, футболке. Впрочем, у остальных обитателей клуба тоже были такие же синие футболки разной степени чистоты и свежести.

Председатель или директор клуба сидел за столом и что-то торопливо писал, двое коротко стриженных парней сидели по бокам от него на столе и о чем-то горячо спорили. Еще один — маленького роста и щуплый — с сосредоточенным видом ковырялся в куче металлолома, сваленной в углу — там было кладбище велосипедов.

Надежда постояла немного, привыкая.

В комнате было душно и полутемно, никто не обратил на нее внимание.

— Здравствуйте! — наконец решилась она.

Троица за столом повернулась и с изумлением уставилась на нее, причем при ближайшем рассмотрении один из стриженых парней, сидящих на столе, оказался девушкой.

— Вы по какому вопросу? — опомнился председатель.

— По личному, — строго сказала Надежда Николаевна, — по очень важному личному вопросу.

Не дожидаясь разрешения, она придвинула к себе шаткую табуретку, которую высмотрела еще с порога, и уселась с другой стороны стола.

— Кто тут официальное лицо? — еще строже спросила она.

— Ну я, — буркнул председатель. — А что?

Надежда выжидающе уставилась на парня и девушку, сидящих на столе, и смотрела, пока они не соскочили. Тогда она жестом циркового фокусника выложила на стол фотографию парня в синей футболке, которую отпечатала утром на собственном принтере. Надежда по возможности увеличила снимок и убрала оттуда посторонних лиц. Качество получилось так себе, но парня узнать можно.

— Ваш? — спросила Надежда.

— Ну наш, — буркнул председатель, сообразив, что отпирательство бесполезно, на парне была их фирменная футболка.

— Кто такой? — наступала Надежда. — Фамилия, имя, место жительства?

— А вы сами-то кто такая? — вякнула девчонка из угла.

Надежда смерила ее уничтожающим взглядом и проскрипела:

— Вы бы, милочка, пока помолчали, до вас тоже очередь дойдет, — после чего повернулась к председателю.

— Да что случилось? — опомнился он. — Что с Витькой?

— Понятия не имею, что с вашим Витькой, оттого и пришла, — зачастила Надежда. — Он мою племянницу с пути истинного сбил, сманил этими велосипедами. Совсем девка от рук отбилась, дома не ночует, школу бросила.

То есть с лета еще учиться и не начинала…

— Как зовут вашу племянницу? — снова встряла девица.

— Таня Собакеева, — брякнула Надежда.

— Нет у нас таких! — злорадно высказала наглая девица. — Адресом ошиблись, тетя…

— Но этот Витька-то у вас есть? — сурово возопила Надежда, тыча в фотографию.

— Ну есть… — Председатель явно отступал перед ее натиском.

— Да при чем тут Витька-то? — снова вклинилась девица. — Он с вашей племянницей незнаком!

— А ты откуда знаешь? Сама с ним спишь?

Девица была страшная и какая-то замурзанная, у Витьки же, Надежда точно знала, была другая, та, что с фотографии, та-то попригляднее будет. Разумеется, никакой племянницы у Надежды Николаевны не было, то есть были, конечно, но они давно уже закончили школу, и даже институты. Но очень удобный был способ — выяснить местонахождение неизвестного Витьки, прикинувшись обеспокоенной теткой пропавшей племянницы.

— Да при чем здесь это? — стушевалась девица. — Я его девушку знаю, она не из наших.

— То-то что не из ваших, — злорадно сказала Надежда и тут же сменила тон на более серьезный:

— Вот что, ребята, дело-то нехорошее. Девчонке, Таньке-то, шестнадцать лет всего. А она пропала, три дня ни слуху, ни духу.

Если вы мне адрес этого Витьки не скажете, я в милицию отсюда прямиком пойду. Так что ждите гостей через часок. Вам это надо?

— Не надо, — согласился председатель и так зыркнул на девицу, что та мигом стушевалась.